– Ты говоришь, о нашей природе... А входит ли в нее любовь?

Тамерлан пристально посмотрел на Долл и во взгляде его ультрамариновых глаз ей почудилось... Что именно ей почудилось, она так и не сумела понять, потому что вампир медленно заговорил, заглушая своим красивым вкрадчивым голосом шумы клуба. Ну, по крайней мере, Долл перестала слышать что-либо, кроме слов Тимура.

– Мы способны испытывать это чувство. Испытываем его крайне редко, но... Настоящая любовь вампира дорогого стоит.

Долл смущенно опустила взгляд. Слишком много пряталось за этими словами... а она еще не была (да и вряд ли будет когда-нибудь) готова к этому. Вампиресса прислушалась к своим ощущениям. До восхода солнца осталось не так много времени... Странно, ей показалось, что прошло не больше получаса. Все-таки вампиры – приятые собеседники, тем более, ей было действительно интересно все, о чем они говорили.

– Ребят, я, пожалуй, пойду, – Долл встала, но Тамерлан тут же возник перед ней.

– Ты спешишь?

– Просто не хочу застать восход на улице, – солнце не было убийственным для Долл, но время рассвета для вампира – самое тяжелое и даже самые молодые старались где-нибудь скрыться.

Позволь мне проводить тебя.

Долл так поразило это предложение (больше удивило только сиюминутная помолвка), что она лишь ошарашено кивнула.

Они с Тамерланом взяли верхнюю одежду из гардероба и отправились на улицу. Конечно, вампиры не нуждались в дополнительном утеплении, и мороз не грозил им простудой, но необходимость притворяться заставляла их делать и не такое.

Луна еще не скрылась, и небо не окрасилось в тот предрассветно-розовый цвет, столь ненавистный Долл. Именно в такой час она умерла.

Пара вампиров шла молча, но девушка все время ощущала на себе пристальный взгляд Тамерлана. Казалось, он стремился изучить ее всю, иначе, зачем так внимательно вглядываться?

Наконец, он прекратил это.

– Долл, ты знаешь, что я говорил серьезно о вампирах? Мы действительно умеем любить.

Голос Долл был холоден, хотя сердце и трепетало в каком-то странном и неожиданном волненье. “Да прекрати ты!” – мысленно воскликнула она. А вслух сказала.

– Возможно, это так. Но вампиры слишком хорошие притворщики, чтобы им можно было доверять. Никогда не знаешь – искренен ли он с тобой или нет.

– Но разве любовь не стоит того, чтобы рискнуть ради нее? – Долл не узнавала насмешливого Тимура. Они были знакомы совсем не долго, но вампиресса успела нарисовать в своем уме портрет легкомысленного и жестокого ловеласа, которому глубоко плевать на чужие чувства. Достаточно вспомнить то, как он разговаривал с Натали. Да, она была избалованной стервой, но такая грубость все равно была неуместной. К тому же, Там был вампиром. А Долл уже “обожглась” один раз, доверив свое сердце бессмертному, и не собиралась наступать на те же грабли во второй раз. “Он всего лишь играет со мной. Но я не собираюсь в этом участвовать. Потому что надоевшие игрушки просто-напросто выбрасывают. Или ломают. Я больше не хочу испытывать подобное”.

– Любовь, может, и стоит. Но не боль, которую она приносит, – Долл решительно отметала все осторожные намеки Тимура.

Вампир в жесте отчаяния сжал-разжал кулаки и воскликнул.

– А с тобой сложно, куколка! Я и не думал, что ты такая холодная.

– Я вообще-то мертва, – горько усмехнулась Долл, – А твоя последняя фраза звучит несколько двусмысленно. Уж не хочешь ли ты сказать, что я выгляжу, как доступная дешевка?

– Упаси Каин! Конечно, нет. О, Долл, ты самая невероятная девушка из всех, кого я когда-либо встречал – неважно, людей или вампиров. Ты – свет и тьма, горячая и холодная, ангел и вампир...

...Ущербная луна светила необычайно ярко, ее сиянье не могли преодолеть даже неоновые огни ночного Чикаго. В ее морозных лучах душу наполняли легкость и равнодушие – опасное затягивающее чувство, а точнее полное их отсутствие. Безразличие фарфоровой куклы вкупе с холодностью вампира.

Долл не хотела слышать слова Тимура, не хотела верить в них. И это отчаяние человека, израненное и уже успевшее оледенеть сердце которого вновь пытаются оживить. Бесцветная кровь вампирессы закипала от гнева и отчаяния.

В мгновение ока Долл оказалось лицом к лицу с Тамерланом. Ее тонкие пальцы с кроваво-алыми коготками сжали его горло. В глазах вампирессы плясал жуткий серебряный огонь, заливая и белок, и радужку и зрачок.

На улице не было никого, перед рассветом даже бешеный ритм чикагской жизни немного замедляется. Но Долл сейчас абсолютно не волновали случайные прохожие. Те капли человечности, что еще оставались в ней стремительно таяли, уступая под натиском животных инстинктов и безудержной ярости.