Ощутив чье-то присутствие, мужчина встрепенулся и резко опустил руки. Тяжело зазвенели кандалы, сжимавшие ему запястья и лодыжки. Холли попробовала коснуться оков, но в ответ получила болезненный отпор: заклинания держали пленника не хуже, чем сталь.

«В чем он виноват?»

— В том, что жил.

Она испуганно отскочила: как можно услышать не сказанное вслух?

— Я чувствую тебя, хоть и не вижу. — Хриплый голос показался ей до боли знакомым. — Это ты, Холли? Ты?

Человек обернулся.

Девушка снова отпрянула, но взгляд пленника лишь скользнул по ней и стал ощупывать воздух вокруг. Теперь можно было разглядеть лицо, вернее, то, что от него осталось.

— Жеро!..

— Я и в этом уже не уверен.

Пленник повернул голову на звук и пугающе уставился прямо на мочку ее уха, потом поднял левую руку. В дрожащем свете Холли рассмотрела на ладони ужасный шрам.

— Это мне на память о том, как близко я был к смерти и как много потерял, оставшись живым.

Она ничего не поняла, но решила запомнить загадочные слова, чтобы обдумать их позже.

— Где мы?

— На Авалоне.

— Так значит…

— Да. В этих стенах заключена могущественная магия. Верховный ковен владеет островом с тех пор, как умер темный маг Мерлин. Замок насквозь пропитан его заклинаниями.

— Мерлин?.. Верховный ковен?.. И где вообще этот Авалон?! — Холли вдруг страшно заторопилась: какая-то сила уже выталкивала ее из комнаты.

Протянутые руки Жеро дрожали под весом оков и силой заклинаний.

— Не приходи сюда больше. Я не выдержал и послал за тобой свою душу. Мы — половинки друг друга, ты и я. И все же не возвращайся. Живи без меня вечно, если так будет нужно. Живи и знай, что часть тебя потеряна навсегда. — Тоска, любовь и отчаяние смешались во взгляде Жеро. — Не ищи меня.

Прежде чем Холли успела крикнуть: «Нет! Даже обещать не стану, а просто возьму и найду тебя!» — какая-то сила выбросила ее из комнаты.

Стены мелькали быстрее и быстрее, прибой увлекал все дальше, нарастала боль, резало легкие и еще сильнее — сердце. Последняя преграда застонала от удара и расступилась. Правую лодыжку свело судорогой.

Холли бежала к океану в кромешной тьме, не чуя под собой ног. Кто-то невидимый сперва подгонял ее, а потом столкнул в воду. Берег начал стремительно удаляться.

«Господи, нет. Ведь я спаслась. Не надо. Не бросай меня. Я же спаслась!»

Испуганная и злая, она стала изо всех сил грести против течения к невидимой суше. Накатившая волна накрыла девушку с головой, а когда отступила, вокруг снова был день: тусклое и изнуренное, в небе светило солнце.

Ярдах в двадцати от Холли виднелся сиэтлский пляж, с которого ее смыло в океан. Она изумленно раскрыла рот и тут же поперхнулась морской водой. Все стало происходить в точности как несколько секунд — а может быть, минут или часов — назад. Девушка вспомнила об огромной волне и посмотрела назад: «Идет!» Потом набрала полные легкие воздуха, прочитала ту же молитву и, когда стремительный поток подхватил ее и понес к берегу, ощутила прилив энергии.

Как и в прошлый раз, слезы помогли ей очистить глаза от песка. Только теперь, окончательно проморгавшись, Холли увидела над собой Аманду.

НИКОЛЬ

Испания, октябрь

Ужас, испытанный в Кельне, заставил Николь уехать из Германии в Испанию.

По улицам Мадрида она кралась как загнанный зверь. В витринах пестрели флаги, вывешенные к Хеллоуину, «этому американскому празднику». Стоял поздний вечер, заведения вокруг были закрыты, мощеные улочки опустели. Тишина ватным одеялом окутала город. Все здесь казалось чужим: здания, атмосфера и даже сам запах воздуха. Девушка недовольно повела носом. На первый взгляд сотни часовен, десятки церквей и большой собор испанской столицы идеально подходили для укрытия, но ее тревога только росла.

«Душа не на месте. Что-то тут не так».

Она резко обернулась на шум и облегченно выдохнула, когда поняла, что это был всего лишь пьянчуга, который помахал ей рукой и нетвердым шагом побрел дальше, вероятно, навстречу очередной головомойке от измученной жены.

Николь крепко обхватила себя за плечи и кое-как заставила ноги шагать в сторону молодежной гостиницы, стоявшей неподалеку. Мечтала она в этот момент только об одном: залезть под одеяло и спокойно поспать.

«Как же я хочу назад в Сиэтл».