— Чего?

— Не чего, а что, тетка. Короче, меня все время брали на усыновление, а потом отдавали.

— Безобразие.

— Еще чего! Хорошо, что отдавали. А то мне пришлось бы с ними всю жизнь жить. Одна баба, к примеру, была повернута на религии. Заставляла меня псалмы учить. У нее было своих двое, и им я здорово не нравился.

— Дрались?

— Ага. Да ну их. Я от них сбежал.

— В приют?

— Не, в порт. В Кливленд. А оттуда уж копы меня вернули в приют.

— Брюс… а в приюте плохо было, да?

— Почему плохо? Нормальна. Там же монашки. Им драться запрещено. Только в церковь часто ходить приходилось, да еще по ночам холодно… Одеяла там тонкие, не то что у тебя… то есть у меня.

Опять помолчали. Лиза внезапно помрачнела. Она совсем ничего не знает об этом мальчишке, они знакомы неполные сутки, но он ей уже очень нравится, и еще его очень жалко, но это нельзя, ни в коем случае нельзя показывать, иначе он и от нее сбежит, и тогда его опять отправят в приют, и виновата будет она, Лиза…

— Ты чего ревешь?

— Ох… Я задумалась, извини.

— Задумалась она! Мясо надо посмотреть. Пошли.

И она покорно последовала за своим учителем-мучителем. По дороге на кухню Лиза смотрела в тощую спину, обтянутую клетчатой рубашкой, и внезапно ее осенило.

У него же нет одежды! У восьмилетнего мальчишки нет ничего, кроме приютского серого белья, второй пары поношенных брюк да кошмарного пиджачка! А она, его дурацкая опекунша, думает о том, во что переоденется сама после душа!

— Брюс?

— Чего? То есть… что?

— У меня есть одна идея. Давай после обеда съездим в магазин?

— И купим мороженого. Давай.

— Не только. И… железную дорогу, если захочешь.

Ребенок посмотрел на Лизу с такой снисходительно-терпеливой улыбкой, что она немедленно залилась краской. А Паршивец Брюс тут же подошел и похлопал свою бестолковую тетку по плечу.

— Не расстраивайся, Лиза. Ты хорошая тетка, это сразу видно. А железная дорога мне на фиг не нужна. Лучше давай купим кроссовки. Если можно.

— Конечно! Конечно, можно! И нужно! Пошли в душ, потом поедим и поедем.

Как ни странно, на душ Брюс согласился почти безропотно, только категорически отказался пускать в ванную Лизу. Вымылся сам и явился в гостиную в халате, растрепанный и румяный. Лиза немедленно умилилась и почти прослезилась при виде этого маленького ангела, но ангел не дремал и вернул ее на грешную землю.

— Давай быстрее, есть охота, а от тебя несет, как от козла… то есть от козы.

Лиза возмущенно фыркнула, но воспитание решила отложить на потом.

Душ придал ей бодрости, а свежая футболка и светло-голубые джинсы пахли любимыми духами, и из ванной Лиза выпорхнула совсем другим человеком. Брюс это тоже оценил — одобрительно щелкнул языком и заметил:

— Супертетка! Так и не видно, что ты зашибаешь. Ладно, ладно, не сердись, ты действительно клево выглядишь. Пошли есть.

И они пошли на кухню есть мясо. Разумеется, за свою жизнь Лиза посетила массу хороших ресторанов, в которых готовили куда более изысканные мясные блюда. Но еще никогда она не набрасывалась на обед с таким аппетитом.

Потом они пили сок, а Брюс рассказывал Лизе, в чем можно мариновать мясо, чтобы при запекании оно не стало сухим и жестким.

— …Еще можно сунуть его в обычный йогурт, даже фруктовый. А индейцы делают вообще зашибись: зарывают мясо в землю, разводят на этом месте большой костер и поддерживают его три дня. После этого дают золе остынуть и выкапывают мясо.

— Откуда ты все это знаешь, Боже милостивый…

Неожиданно мальчик помрачнел и резко встал из-за стола.

— От мамы. Мы с ней любим читать. Любили…

Нахлынувшая жалость заставила Лизу задохнуться, она едва не бросилась к Брюсу — но буквально напоролась на яростный зеленый огонь его взгляда. И поняла каким-то внутренним чутьем, что жалеть нельзя. Совсем.

В машине он еще молчал и смотрел в сторону, но в супермаркете оттаял, а в отделе игрушек Лиза с удовлетворением увидела перед собой обычного восьмилетнего ребенка. Хохочущий Брюс с воплями кувыркался в бассейне, наполненном воздушными шарами, съезжал по пластиковой горке и в один миг подружился с остальными маленькими посетителями детской площадки. Лизе стало жаль его отвлекать, и она подозвала продавщицу.