Паника все туже охватывала горло тугим жгутом. Лиза медленно опустилась на ближайший стул. Почти немедленно над ее левым плечом раздался спокойный и чуть насмешливый голосок:

— Ты не могла бы пересесть, дорогуша? Это — мое место.

— А?

Лиза резко обернулась. Прямо перед ней стояла Сара Коннелли, рыжеволосая и зеленоглазая красавица. Они с Лизой всю жизнь вели скрытое соперничество за роль лидера, но внешне всегда общались очень мило. Однако сейчас в глазах Сары горел неприкрытый вызов и еще… торжество?

— Привет, Сара. Не знала, что это твое место. Сейчас подставлю стул и…

— Ты не поняла, дорогуша. Тебе лучше сесть за другой столик.

— Ты это серьезно?

— Вполне. Извини, но мы заказывали ужин на строго определенное количество человек.

— Но я же всегда прихожу по пятницам…

— Приходила. «ЛА» — понимаешь, Лиззи? Теперь тебе это вряд ли будет по карману.

— Сара!

— Не шуми. Это приличное место, здесь не кричат, не машут руками и не подсаживаются к чужим столикам. Кстати, вон за тем столиком сидят журналюги. Надеюсь, ты не планируешь развлечь читателей субботней газеты описанием скандала имени себя?

Лиза ошеломленно переводила взгляд с одного на другого… с подруг на приятелей… с Джимми на Сару…

— Вы сошли с ума? Перегрелись? Обкурились?

Сара изящным движением опустилась на освободившийся стул, и Лиза почувствовала себя еще более неловко. Словно стояла перед судом…

Если бы они смеялись. Говорили что-то обидное. Презрительно смотрели на нее. Даже это все было бы гораздо легче вынести.

Но они ее просто не замечали. Не было Лизы Кудроу, было только пустое место.

Лиза повернулась и побрела к выходу. Слезы горячей волной подступали к глазам, заволакивали мир серой пеленой, и пылали щеки, словно Лизе надавали пощечин.

Марлен, по всей видимости, решила отсидеться в дамской комнате и теперь осторожно выглядывала из нее, желая удостовериться, что Лиза уже ушла. При виде экс-подружки ярость захлестнула Лизу. Она одним прыжком влетела в дамскую комнату, толкая Марлен перед собой, и приперла ее к кафельной стенке.

— Чума Коннелли может выпендриваться, сколько ей влезет! В конце концов, она всегда мне завидовала, но ты — ты мне скажешь, в чем дело, иначе я… я с тебя весь макияж смою! В унитазе!

— Лиз, я…

— И не ври мне! Говори, что случилось? Они все грибочков с галлюциногенами поели?

Марлен извивалась в цепких руках Лизы, хотя была выше ее ростом.

— Лиз, прошу тебя… Господи, ну да, да, это все Сара.

— Что — Сара?

— Сара рассказала, что ты разорилась.

— Откуда она узнала?

— Ты что, смеешься? Ее папаша — хозяин половины банков в нашем городе. В том числе и того, где ты держала свои средства.

— Точно! Коннелли! Так я ему теперь впаяю иск за разглашение коммерческой тайны и принесенный им моральный ущерб…

— Лиза.

— Что?

— Остановись.

Марлен грустно смотрела на Лизу, и в ее глазах горело теперь явное сочувствие.

— Судиться с главным банкиром нашего города — значит потерять и все оставшиеся деньги. Представляешь, во сколько встанет тебе такой процесс?

Лиза внезапно устала. Страшно устала. Ей больше ничего не хотелось. Даже шампанского.

Она вяло взмахнула рукой, отвернулась от Марлен.

— О'кей, ребята, оставайтесь при своих, а я пойду.

— Лиза, я…

— Не надо, Марлен. Поспеши, а то Сара тебя отругает.

— Мы были подругами…

— Были? Нет, не думаю. Подруги не обращают внимания на банковские счета друг друга.

Марлен закусила губу, а потом выпалила:

— Ну и пожалуйста! Была мне охота набиваться в друзья такой, как ты!

— Вот и иди… к Саре.

— И пойду! Мы, девушки одного круга, должны держаться вместе…

Лиза не дослушала, повернулась и выплыла из дамской комнаты.

Дома у нее случилась истерика — хорошая, затяжная, молчаливая истерика с битьем посуды, слезами в три потока, конвульсиями и полным изнеможением в конце.

Маленькое опухшее чудовище выползло на кухню и дрожащей рукой нацедило бокал мартини. Когда первый глоток живительной влаги достиг желудка Лизы Кудроу, в прихожей зазвенел звонок.

Прекрасно. И причесываться она не будет!

Лиза — как была, в серебристом платье и босиком, с бокалом мартини в руке и зареванным до полной неузнаваемости лицом — спустилась вниз и открыла дверь. Если это мистер Карч и если он хоть одно слово скажет про алкоголь, то она выльет остатки мартини ему на голову.