— Кхм!

— А? Простите, мисс Кудроу. Задумался.

— О чем, если не секрет?

— Не секрет. О Шоне. О моем брате. Знаете, Брюс на него очень похож.

— Значит, и вы с братом были очень похожи, потому что Брюс похож на вас.

— Интересно, а что у него от матери?

Лиза вздохнула.

— Видите ли, я даже представления об этом не имею. Совсем недавно я даже не предполагала, что у меня есть родня.

— Да, Бывает. Я тоже не знал, что у меня есть племянник, а он уже был. Ходил, смеялся, плакал, пачкал пеленки, улыбался маме…

— Вы любите детей, Джон?

— Очень. Мне с ними просто и легко. Со взрослыми бывает труднее.

— А… ваш брат? Вы с ним дружили?

— Я как раз об этом сейчас и думал. Видите ли… У нас три года разницы. В детстве это было здорово. Шон ходил за мной, как хвостик, я оберегал его, мы вместе играли, и это казалось незыблемым, как море и небо. Но в семнадцать лет я уехал из дома, а Шону было четырнадцать. Самый трудный возраст для мальчишки.

— Но ведь и вам когда-то было четырнадцать?

— Но от меня никто не уезжал. У меня другой темперамент, другой характер, и в моем мироздании тогда все было в порядке. А Шон остался один. Отец… У нас был очень строгий отец. Он хороший, порядочный человек, но… самодур, если можно так сказать. Хорошо бы смотрелся в эпоху феодализма. Шону было четырнадцать, а отцу почти семьдесят, какое уж тут взаимопонимание.

Лиза подперла кулачком щеку, пригорюнилась, и Джон поспешно отвел глаза. Маленькая фэйри сама не осознает, какой эффект она на него производит. А если осознает… тогда она еще опаснее.

— Выходит, вы вините себя в том, что с ним случилось потом? И таким образом Брюс — это частичное искупление вашей вины?

— Ого! Я слышу речь психоаналитика, а не юной девы.

— Не смейтесь. Я закончила педагогический колледж, а там преподавали психологию. Скажу честно, тогда она казалась нуднейшим предметом на свете.

Джон неожиданно расхрабрился.

— Лиза, а давайте выпьем на брудершафт. Нам ведь еще жить вместе…

Ужас этой фразы дошел до него позже, к счастью, и красавица-стюардесса не дала ему умереть от смущения. Через пару минут Лиза и Джон чокнулись пластиковыми стаканчиками мартини и перешли на «ты».

— Итак — на ты?

— На ты. Только иногда я буду сбиваться.

— Я тоже, наверняка. Лиза…

— Что?

— Ты сейчас выглядела расстроенной. О чем ты думала?

— Так, о ерунде. Я не расстроена, просто… озадачена. Согласись, все произошло стремительно. Как у Алисы в Стране чудес. Еще месяц назад, например, я была на Ибице. До этого в Амстердаме. У меня были тряпки, машины, друзья-подружки. И вдруг, в одночасье, у меня все это пропало, а вместо этого появился совершенно взрослый ребенок. А еще через неделю явился английский лорд и увез меня в Англию.

— Я не лорд. Папа был лордом, а я просто граф.

— Смешно. Просто граф.

— Лиза… А вы с Брюсом быстро подружились?

Лиза рассмеялась, вспомнив первые часы пребывания Брюса в Батон-Руж.

— Он сильная личность, этим все сказано. Честно говоря, я выглядела полнейшей идиоткой. Ходила за ним по пятам и отвечала невпопад, а он осматривал свои новые владения и язвил. Язвить он умеет прекрасно. На самом деле, ему было нелегко, но он умело это скрывал. А потом… не знаю, может быть, наша дружба началась с того, что он понял, что я не представляю для него никакой угрозы…

Джон нахмурился.

— Со мной, видимо, все иначе. Он все еще не может избавиться от многолетней уверенности, что я был причиной всех несчастий его семьи.

— Он уже так не думает, Джон. К тому же… я уже поняла, что завоевание доверия — процесс небыстрый. Когда мы будем в Лондоне?

— Через пару часов, если погода позволит.

— А где мы остановимся?

— В «Баррибо». Старый отель в центре, там же прекрасный ресторан.

— Ой, я про него читала.

— Про него все читали. Отель известен с восемнадцатого века, а ресторан с девятнадцатого. Для начала мы оставим вещи и пойдем за теплой одеждой. Потом немного пройдемся по Лондону, а потом отправимся в отель. Переночуем и на рассвете поездом поедем в Ливерпуль. Оттуда на выбор две возможности — морем и берегом. Берегом, разумеется, дольше, морем — однообразнее.

— Ох, Джон, а я ведь толком и не знаю, куда мы едем.

— Что ж, леди, могу рассказать. Брюс, иди сюда. Хочешь немного узнать о своем родном доме?

Брюс посмотрел с некоторым подозрением, но безропотно уселся на место. Джон Брайтон начал свой рассказ. Он привык читать лекции студентам, а сейчас перед ним были едва ли не самые внимательные слушатели.

— Говорят, что с острова Мэн отлично видно границу между Англией и Шотландией. Берег материка — это меловые холмы. Так вот, по легенде в месте раздела проходит красная полоса — это кровь шотландцев, защищавших свою независимость и павших в битвах с англичанами. Самое интересное, что я эту полосу видел своими глазами…