— В самом деле никакой разницы? Ничего, что оправдывало бы наше существование? Франсис?

— Поехали.

Мег завела мотор и выехала с паркинга на объездной путь, ведущий к Праге. Фонари встречных машин словно обшаривали интерьер прерывистыми оранжевыми лучами. Франсис прислонил голову к стеклу двери, глядя на темные пейзажи, проносящиеся за окном. Его профессия вызывала у него отвращение, но он знал: это ощущение составляет часть его искусства, является его непременным условием. Слова волнуют поверхность, но они, как свет спасительного маяка в ночи.

— Мег, разница все же существует. Послушай, мой друг. Я говорю о себе самом. Я говорю также и о тебе, комедиант, брат мой. Это я говорю себе о себе самом. Послушай о трудностях актерского ремесла. Поразмышляй как следует сам с собой о своем призвании. Оно вовсе не то, чем ты его считаешь. Выбирай же, кем стать.

Когда Джейк пришел на собеседование в журнал «Творцы музыки», он сознался, что знает о предмете очень мало, почти ничего. Он разослал пару десятков резюме, но откликнулся только этот журнал, однако Джейк понимал: надо заранее и честно предупредить о своих ограниченных познаниях в этой области.

Марша, дежурный редактор, кивнула:

— У нас есть критики и обозреватели. Я читала ваши рассказы в… как там называется газета?.. Где же я ее видела? В Манси? В любом случае, мне нравится, как вы пишете. И от вас потребуется в основном то же самое. Краткие биографические очерки о молодых перспективных музыкантах, их личные истории привлекут внимание аудитории.

На работу Джейка приняли семнадцать месяцев назад, а полгода назад он снова начал рассылать резюме. Вся его работа сводилась к заполнению «подвала». Тысяча слов рассказа урезалась до семи или даже пяти сотен, сколько требовалось для подверстки.

И вот новое задание. Марша назвала фамилию творческого деятеля и его адрес, и Джейк уставился на редакторшу во все глаза:

— Многообещающий?! Да этому парню стукнуло девяносто два, когда он помер!

— Он был значительной фигурой для многих всемирно известных музыкантов. Он достоин более чем обычного некролога, ведь это последнее, что мы можем для него сделать.

«Ничего не поделаешь», — мрачно думал Джейк, проезжая во взятой напрокат машине по торговым районам в окрестностях Мемфиса, штат Теннеси. Длинные ряды магазинов, ресторанов и офисов, заправка, торговый склад матрасов, стоянка подержанных автомобилей… Он снизил скорость, когда увидел огороженный белым забором яркий склон газона и большую магнолию. Сверив номер дома, он припарковался на обочине и снова заглянул в записи: Луэллен Жермен, она всю жизнь была компаньонкой старика или что-то вроде того. «Один час, — уже решил для себя журналист. — Больше тут не понадобится, остальное вытащу из Гугла или Википедии».

Дом был трехэтажный, белый с синей отделкой, окруженный многочисленными кустарниками и цветущими растениями. Здание, видимо, содержалось в хорошем состоянии и казалось столь же неуместным в соседстве с неказистым окружением, как и Джейк в своей работе — поиске перспективных музыкантов или старого деятеля, который неделю назад скончался.

Журналист взошел на широкую веранду, где стояли вазоны с цветущими геранями. Одиннадцать часов, он приехал как раз вовремя.

Луэллен Жермен открыла дверь:

— Мистер Манфред? Я Луэллен. Заходите.

Он был моложе, чем она ожидала. Темные, слегка отросшие волосы, темные глаза. Высокий, не слишком атлетического сложения. «Раздень его, — подумала она, оглядев молодого человека с ног до головы, — и, вероятнее всего, он окажется бледным и тощим».

На ум пришла ощипанная курица, но поскольку он был одет в помятую спортивную куртку и джинсы, трудно было утверждать наверняка.

— Проходите сюда, — сказала она, мановением руки приглашая его следовать за ней.

Джейк вошел в широкую светлую залу, где размещались несколько крупных кашпо с комнатными цветами. С одной стороны сводчатый проход открывал путь в полуподвальное помещение, словно утопленное в землю, широкие ступени вели на пару футов вниз, в комнату размером со стадион. Проходя через нее, молодой человек окинул взглядом многочисленные растения в горшках, расставленные группами стулья, расположенные по обеим сторонам камина диванчики… Еще несколько широких ступеней вели наверх.

Она шла все дальше, в глубину дома: