— Я пытался. Точнее, родители. Они таскали меня к психотерапевтам — все надеялись, что я перестану ходить и разговаривать во сне. Только проку от тех врачей было не больше, чем от сегодняшнего. Они не знают, что со мной, ведь это не я захлебывался, умирал от ран, превращался в медведя. Скорее всего, даже по ночам бродил не я, а мой двойник.

— Или фюльгия, — Кристин рассеянно отодрала струп коры. — Подожди-ка, ты ведь сказал, что Бьорн утонул!

— Не уверен. Когда мы с ним расстались, он явно шел ко дну. Но Бьорн наш предок, значит, он не мог тогда умереть.

— Разве что перед набегом он все-таки спутался со своей… Как там ее звали? Гудрун Прекрасная?

— Думаю, это я бы запомнил, — промямлил Скай.

Кристин ухмыльнулась.

— Надо будет уточнить у Сигурда, если мы снова увидимся, — торопливо добавил Скай, залившись краской.

— Не выйдет, ты ведь не хочешь возвращаться.

— Не хочу.

Прикрыв глаза, он принялся стаскивать пальто: становилось все жарче, хотя совсем недавно его бил озноб.

— Ты не виноват, — смягчилась Кристин. — Не представляю, какой кошмар ты там пережил.

Скай замер, так и не стянув рукав, и горько рассмеялся.

— Кошмар? Ты не понимаешь, Кристин. Я никогда не был так счастлив.

Девушка открыла рот от изумления.

— Да, я испугался до смерти. Но ведь я вселился в Бьорна, и берсерк во мне ликовал! Он, то есть я, упивался своей мощью! Я узнал, для чего рожден.

— Чтобы убивать? — в ужасе предположила Кристин.

— Да! — Он резко подался вперед и схватил ее за руку. — Я понял, что медведь всегда сидел во мне, он рычал в кромешной тьме, дожидаясь своего часа. В тот день он вырвался на волю.

Скай стискивал плечо Кристин все сильнее, словно древко боевого топора. Вскрикнув от боли, она вырвалась и попятилась. Скай уставился на сестру пылающим взглядом, невольно наслаждаясь ее страхом и болью, но миг спустя наваждение рассеялось так же внезапно, как и началось.

— Вот поэтому я не должен возвращаться, — устало подытожил Скай.

Кристин глядела на него во все глаза, потирая ноющую руку. Где-то вдали опять заворковал лесной голубь. Несколько минут они молча слушали мелодичные переливы. Когда вторая трель отзвучала, Кристин стряхнула с себя оцепенение и села рядом с братом.

— Возможно, именно по этой причине тебе надо вернуться, — мягко сказала она.

— Что? — Скай упрямо потряс головой. — Исключено!

— Я же не говорю, что ты непременно должен снова стать Бьорном.

Скай издал досадливый стон, но Кристин его проигнорировала.

— Ты ведь не сможешь делать вид, будто ничего не произошло!

— Попытка не пытка, — пробурчал Скай, наконец скинув пальто на поваленный ствол.

— Ты хочешь всю жизнь провести в страхе, что берсерк опять проснется? А как же твои раны? — Она решительно взяла брата за плечи и повернула к себе. — Нет, Скай, тебе придется снова отправиться в путь. Но не к Бьорну, а к Сигурду. Точнее, к его духу.

Эта мысль одновременно пугала и будоражила.

— Зачем?

— Он втянул тебя в эту чертовщину, а значит, с него и спрос. К тому же Сигурд знает побольше нашего, вот и пусть все объяснит.

Скай размышлял. Это давалось ему с трудом: головная боль усиливалась с каждым мигом. Он поднялся.

— Но как мне к нему попасть? Вряд ли я выдержу еще один спиритический сеанс. И мышей убивать не хочу.

Скай сделал пару шагов, разминая затекшую ногу и массируя больное плечо. Они находились на опушке, и солнце изрядно пекло сквозь кружевную листву.

— Пойдем подальше в лес, там прохладнее, — предложил Скай.

— Мне и здесь неплохо, но у тебя, похоже, жар, — ответила Кристин, поднимаясь на ноги.

Заговорщики побрели к вершине холма Уэнлок-Эдж. Дубы, ясени и березы мало-помалу уступали место соснам, под ногами шуршала красновато-бурая прошлогодняя хвоя. То ли подъем оказался чересчур крутым, то ли потревоженные раны заныли с новой силой, но Скай не находил желанной прохлады и заливался потом при каждом движении.