— Наступаем! — громко повторил Соколов.

Из фронтового медсанбата Юрия Петровича перевезли в московский госпиталь. Ранение оказалось неопасным, но он потерял много крови. Лечащий врач госпиталя настаивал на постельном режиме, хотя бы в течение двух недель. Юрий Петрович пробовал протестовать, но потом подчинился.

Ляля ежедневно навещала его и приносила каждый раз уйму всяких закусок.

— Меня же здесь хорошо кормят. Ничего мне не надо, — уговаривал жену Юрий Петрович. Но Ляля прижимала руки к груди и умоляюще произносила:

— Я прошу тебя, бесценный мой, кушай побольше, набирайся сил и здоровья. Подумать только, что ты перенес! — Глаза ее наполнялись слезами и нежные губы вздрагивали.

— Ничего особенного я не переносил. Не придумывай лишнее, не пугай напрасно себя и других, — улыбался Юрий Петрович. Беспокойные и немножко бестолковые заботы Ляли все же доставляли ему большое удовольствие.

Молоденькую и хорошенькую Лялю жалели.

— Еще бы! Перепугалась, наверно, бедняжка! Потерять такого интересного мужа! Она без памяти любит его, — сочувственно шептались между собой молодые сестры.

— Счастливчик подполковник Соколов, — сказала одна из них Андрею Родченко, навестившему товарища, — жена у него такая красотка и главное души в нем не чает.

Андрей вежливо промолчал. Он-то совсем не разделял восторгов девушки.

Юрий Петрович встретил Родченко настороженно. Ему захотелось спросить о Кирееве, но Андрей, словно угадав его мысли, сказал:

— Николая Николаевича нет в Москве, он еще ничего не знает.

— Когда узнает, расстроится, что машина погибла, — с горечью вырвалось у Соколова.

— Да, жалко самолет! — рассеянно сказал Андрей, думая о своем. Его мучило: неужели многими годами проверенная дружба, да еще словно созданных друг для друга людей, может рухнуть из-за такого ничтожества, как эта Ляля.

Резкий голос Соколова вывел Андрея из раздумья:

— Не только конструктор, но и я тоже не виноват, что «К-1» разбился! Я сражался с врагом, был в бою, а не над тыловым аэродромом.

Лицо у Юрия Петровича стало напряженное, злое. Таким его Родченко никогда не видел. Если бы Соколов не лежал раненый и этот разговор происходил не в госпитале, Андрей, несмотря на уважение к старшему товарищу, сумел бы пристыдить его. Но сейчас только сухо заверил, что никому и в голову не придет обвинять летчика-испытателя.

Они обменялись несколькими ничего не значащими фразами, и Андрей даже обрадовался, когда в палату впорхнула Ляля. Не стесняясь посторонних, она щедро расточала свою нежность, осыпала мужа ласковыми именами.

— Вы только подумайте, Андрей Павлович, — обратилась Ляля к Родченко, — ведь Юрий чуть-чуть не погиб, а мог и погибнуть. Что бы я тогда делала? Жить без него?! — она картинно всплеснула руками, — разве это мыслимо? — Крохотным кружевным платочком молодая женщина смахнула непослушную слезу.

«Опять комедия!» — возмущенно подумал Андрей. Он поспешил проститься и ушел с тяжелым чувством: даже ему невозможно вычеркнуть из жизни Соколова… А каково Николаю Николаевичу?.

Юрий Петрович рассеянно отвечал на Лялины излияния. Самочувствие его ухудшилось.

На другой день к Соколову пришел уже совсем неожиданный посетитель — капитан Мартьянов. Юрий Петрович встречался с ним, симпатизировал ему, — Мартьянова любили в гарнизоне за его искренность, прямоту, влюбленность в авиацию, — однако знакомство у них было поверхностное.

В первый момент Юрий Петрович подумал:

«Его прислал Андрей. Как это неумно… Посвящать еще кого-то в наши отношения с Киреевым…»

Мартьянов был явно смущен, мялся, не знал, с чего начать разговор, по-видимому, неприятный для него. Все его поведение подтверждало догадку Соколова.

Юрий Петрович решил не приходить на помощь. Ждал молча, откинув на подушку свою красивую голову с крупными, слегка растрепавшимися волнами густых темнорусых волос.

Мартьянов не выдержал и сказал скороговоркой:

— Я пришел к вам, как к другу Киреева. Посоветоваться. Андрею я не решаюсь этого сразу сказать.

Юрий Петрович приподнялся и, уже волнуясь совсем по-другому, слушал несвязный рассказ.

— Я вчера прилетел. Был у партизан в том районе, где раньше жил и работал Николай Николаевич. Вы ведь тоже, кажется, там испытывали вместе с ним моторы? И семью его давно знаете?

Соколов утвердительно кивнул головой. Он чувствовал, что сейчас услышит о несчастье. Кто-то из семьи Киреевых погиб. Кто?