–  Стрелять в таком солидном возрасте, - принялась журить внука бабушка.
– Господи, ведь Эдит именно этому хотела положить конец! Прежде всего, из-за этого она просила тебя уехать на Восток и поступить в университет.

–  Я стараюсь этого избегать. И мне это удается, почти всегда, - проговорил Джерид, небрежно бросая на пол свою трость.
– Но все же до сих пор есть такие дикие места и люди, которые сначала хватаются за оружие и только потом обращаются к помощи полицейского. А у тех, кто предстает перед судом, нервы всегда на пределе.

–  Не понимаю, почему ты выбрал именно эту профессию, - недовольно проворчала старушка.
– Она ведь так опасна.

Джерид ласково улыбнулся бабушке.

–  Бывает и такое. Я собираюсь открыть адвокатскую контору здесь, в Форт-Уэрте. Нью-Йорк потерял для меня всякий интерес.

Голубые, как у внука, глаза бабушки заметно смягчились.

–  Ты это серьезно, Джерид? Я так рада, что ты вернулся домой.

–  Мне тоже тебя не хватало, бабушка, - признался Джерид.

Старушка прикусила нижнюю губу.

–  Здесь никто не знает о твоем прошлом, - тихо проговорила она.
– Я никогда и никому об этом не рассказывала, а тем более - Эндрю. Но эти твои истории… А если в городе появится один из твоих врагов?

Джерид усмехнулся.

–  Ну, и что из того? Перестрелки остались далеко в прошлом. К этому прибегают сейчас только воры и грабители. Едва ли какой-нибудь преступник изберет меня своей мишенью. Это случается только в дешевых бульварных романах, - прибавил он сухо

–  Не напоминай мне, - проворчала миссис Данн, представив себе Джерида в каком-то мрачном одеянии и с пистолетами в обеих руках, хотя он всегда ограничивался одним пистолетом, даже в молодости.

–  Я уважаемый адвокат.

–  Ты - тяжелый человек, - возразила миссис Данн.
– И потом, все мы не настолько уважаемы, как бы нам хотелось. Когда твоя мать тебя родила, я работала в таверне, в Додже. Теперь же я состою в Женском Благотворительном обществе, Обществе Трезвенников, женском швейном кружке и еще пою в церковном хоре. И все же, разве не стали бы люди иначе смотреть на меня, узнай они о моем прошлом?

–  Они смотрели бы на тебя точно так же, как и сейчас, даже с большим восхищением, - пробурчал Джерид.

Бабушка невесело рассмеялась.

–  Что-то мне с трудом в это верится.
– Она покачала головой.
– О, Джерид, уроки, полученные нами в юности, всегда суровы. И все темные стороны нашего прошлого следуют за нами, как тени, до глубокой старости.

Джерид с безграничной нежностью вгляделся в усталое, морщинистое лицо бабушки. Ей пришлось перенести в жизни куда больше, чем ему, хотя и внуку бывало несладко. Он никогда не убивал людей просто так, без всякой причины, но прошлое частенько тревожило его, представая в памяти в мельчайших подробностях. Кошмары прошлого часто мучили Джерида по ночам, он вскакивал с постели и, не в силах заснуть, метался по комнате.

–  Тебя преследуют твои дьяволы, - произнесла вдруг бабушка, читая в глазах внука затаенную боль.

–  А разве у каждого из нас нет своих дьяволов?
– Джерид тяжело вздохнул.
– Вернемся лучше к нашей рыжеволосой гостье, - прибавил он.
– Расскажи мне о ней.

–  Ноэль очень добрая девочка, - отозвалась миссис Данн.
– Она с удовольствием помогает на кухне и не боится даже более тяжелой работы.

–  Я спросил не об этом.

Старушка едва заметно поморщилась.

–  Они с Эндрю влюблены друг в друга. Твоему брату эта девушка сразу же понравилась. Когда он все о ней узнал, то настоял, чтобы Ноэль приехала сюда. Ее семья погибла во время наводнения в Галвестоне в 1900 году, после чего бедняжка жила в Виктории у своего престарелого дяди. Но тому вскоре предложили хорошую работу в Галвестоне. Девушка же страшно боится возвращаться в этот город. Возможно, дядя хотел от нее просто отделаться. Поэтому-то Эндрю пригласил свою кузину жить у нас.
– Миссис Данн старательно расправила складки на юбке.
– Он знал, что тебе это вряд ли понравится, но собирался пойти работать и взять все расходы по содержанию этой девушки на себя.

–  Эндрю приносит домой десять долларов в месяц,- резко возразил Джерид.
– Все остальное он тратит на новую обувь и убранство для своего экипажа.

–  Да, я знаю. Но его отец всегда по-доброму относился к Эдит.

–  И к тебе тоже. Я помню. Эндрю - наш крест, и мы должны нести его в память о доброте его отца.

–  Нельзя говорить так зло и немилосердно

–  А я никогда и не отличался добротой, - напомнил Джерид, и на какой-то миг глаза его снова вспыхнули опасным блеском.

–  Я могла бы согласиться с этим, если бы не знала тебя слишком хорошо. Ты всегда по-доброму относился к тем людям, которых любишь.

–  Но этих людей всего двое - ты и моя мать.

Бабушка ласково улыбнулась.

–  Когда-нибудь ты встретишь женщину, полюбишь ее и женишься, Джерид. У тебя должна быть своя семья. Я не собираюсь жить вечно

–  Зато Эндрю собирается, - мрачно пошутил Джерид.
– Но он, наверное, останется сидеть у меня на шее до самой моей смерти.

–  Тебе не идет цинизм.