Ни у кого не осталось сомнений, что если Эд попробует потянуться за своим пистолетом, валяющимся рядом со здоровой рукой, то Данн, не задумываясь, всадит в него вторую пулю.

С трудом приподняв голову, бледный, как мел, ковбой смотрел на призрак смерти в обличье адвоката в темном, с иголочки, костюме.

–  Послушай, - произнес он хриплым шепотом, - мне кажется, мы где-то уже встречались.

–  Сомневаюсь.

Лицо ковбоя исказила гримаса боли.

–  А я - нет, - продолжал настаивать он.
– Я видел тебя… в Додже. Я ездил в Додж где-то… в начале восьмидесятых. Там один бандит, техасец, убил другого бандита… Он сделал это, даже не пошевелив рукой, вот так, как это случилось сейчас…

Ковбой все больше слабел от потери крови и в любую минуту мог лишиться чувств, и кто-то из толпы бросился искать доктора.

Появившийся вскоре темноглазый человек с докторским саквояжем с трудом протиснулся сквозь толпу зевак к пострадавшему. Наметанный быстрый взгляд врача метнулся от окровавленной ноги Данна к залитой кровью руке ковбоя, все еще лежащего на земле.

–  Сейчас 1902 год, - обратился врач к адвокату.
– И нам пора бы уже стать цивилизованными людьми. Уберите эту чертову штуку!

Данн отточенным быстрым движением, не укрывшимся, однако, от глаз доктора, спрятал оружие в кобуру.

–  Похоже, вы раздробили этому бедняге правую руку.
– Осмотрев раненого, врач кивнул двум своим спутникам.
– Отнесите его в мой кабинет.
– Потом он повернулся и задержал взгляд на окровавленном колене адвоката. Данн спокойно обматывал рану белым носовым платком, уже успевшим пропитаться кровью.
– Вы тоже можете идти с нами. А я-то думал, вы - адвокат.

–  Я и есть адвокат.

–  Судя по тому, как вы обращаетесь с оружием, можно предположить нечто другое. Вы сможете идти сами?

–  Я только ранен, а не убит, - отрезал Джерид. Он смерил ледяным взглядом собеседника.
– Со мной это уже случалось.

–  На то вы и адвокат.

–  А вы, должно быть, анархист.

Врач показывал дорогу друзьям раненого ковбоя, теперь несколько подавленным.

–  Нет, я не анархист, - ответил он.
– Но, по-моему, какая-то горстка людей не может править миром.

–  Можете мне не верить, но я думаю так же.

Отказавшись от помощи какого-то сердобольного зеваки, предложившего свою руку, Джерид последовал за доктором. Он не оглядывался по сторонам и продолжал сверлить пристальным взглядом спины врача и своего противника. Как только друзья раненого поспешно удалились в комнату ожидания, адвокат невольно усмехнулся, поймав на себе их обеспокоенные взгляды. За долгие годы он уже успел привыкнуть к подобной реакции людей.

Десять лет назад Джерид уехал из Техаса в Нью-Йорк заниматься адвокатской практикой и считал, что с холодным и огнестрельным оружием для него покончено раз и навсегда. Но большинство своих дел Джерид вел на Западе, а там люди привыкли к смутному неспокойному времени и любой спор разрешали посредством оружия.

Стреляли даже в таких, казалось бы, цивилизованных местах, как Форт-Уэрт. Джерид читал об этом в местной газете, которую бабушка присылала ему в Нью-Йорк. И хотя применение оружия в Форт-Уэрте преследовалось законом, с этим считались лишь жалкие единицы горожан. Даже полиция города оказывалась бессильной в решении этого вопроса. Здесь же, в Террелле, шериф просто жаждал уступить свою должность кому-нибудь еще, поэтому, практически, закрывал глаза на проблему применения оружия. В Техасе такое едва ли могло иметь место

Джерид тяжело опустился на стул, а врач и его юный помощник занялись, тем временем, раненым ковбоем

Но адвокат думал сейчас не о своей простреленной ноге, а о только что завершившемся деле. Терпеть боль он научился еще в молодости. Сейчас ему стукнуло уже тридцать шесть, и печальные уроки юности не прошли для него бесследно

Джерида обманом заставили поверить в правоту землевладельца. И только в конце судебного процесса адвокат понял, как глубоко заблуждался, и какая несправедливость скрывалась за всем этим. Оставаясь верным своему клиенту, он детально расследовал дело и пришел к выводу, что у мелких владельцев ранчо не имелось на эту землю никаких реальных прав. Джерид не почувствовал облегчения, когда судья вынес в конце слушания дела вердикт, согласно которому несчастные поселенцы изгонялись с обжитых ими мест, где они вот уже пять лет занимались земледелием и разводили скот. Но самое отвратительное заключалось в том, что отсутствовавший на процессе новый владелец земли даже не подозревал о существовании этих людей.

К сожалению, права скваттеров (Скваттер - поселенец на незанятой или государственной земле, прим. переводчика ) законом не защищались. И в данном случае людей самым бессовестным образом надул какой-то мошенник. Продав им землю, он не оформил эту сделку юридически, и с тех пор его никто больше не видел.

–  Повторяю, дайте мне взглянуть на вашу ногу, - произнес доктор с легким оттенком раздражения в голосе.

Очнувшись от своих размышлений и рассеянно оглядевшись по сторонам, Джерид понял, что, кроме него и врача, в кабинете больше никого не осталось. Раненому ковбою уже успели к этому времени оказать помощь и проводить к ожидавшим его друзьям.