Я откинулась в крутящемся кресле и вытянула ноги на столе, решив, что ничего в этом не будет предосудительного, если я немного посплю. Следующим моментом, который я осознала, был тот, что стрелки волшебным образом перескочили с начала первого чуть ли не до трех часов дня, и голова моя судорожно заработала. Я вскочила и помчалась в туалет, потом умылась, прополоскала рот и посмотрелась в зеркало. Волосы на затылке свалялись и торчали клочьями. Флюоресцентный свет придавал коже бледный, болезненный вид. Может быть, это последствия запретной любви с женатым мужчиной? «Это лучшее, что можно считать причиной»,— подумала я, засовывая голову под водопроводный кран, а затем под сушку для рук, прикрепленную к стене и предназначенную для того, что уберечь меня от возможных заболеваний, способных передаваться через полотенце. Я не переставала удивляться, о каких болезнях может идти речь. Тиф? Дифтерия?

На полпути в кабинет я услышала телефонный звонок и бросилась бежать. Схватив трубку на шестом звонке, я легкомысленно воскликнула:

— Привет!

— Это Ловелла,— послышался из трубки угрюмый голос.— Я получила от вас записку с просьбой позвонить.

Запыхавшись от бега, я глубоко вздохнула, переводя дыхание.

— Спасибо. Мне кажется, нам нужно увидеться — после той встречи в Лос-Анджелесе нам ведь ни разу не удалось поговорить,— предложила я, обходя стол и усаживаясь, и все еще борясь со своим дыханием.

— Вы сводите меня с ума, Кинзи. Почему же вы не сказали мне, что у вас были деньги Даггетта?

— А для чего? У меня был банковский чек, но не на ваше имя, так почему я должна была упоминать о нем?

— Потому что я уже давно твержу вам, что этот парень загубил мне жизнь, а вы только и делаете, что советуете мне обратиться в суд. И все это время у Даггетта были тысячи долларов.

— Но эти деньги краденные. Разве Вилли не говорил об этом?

— Неважно, откуда взялись деньги. Мне ведь тоже хочется что-то иметь. А сейчас он мертв, и все досталось ей.

— Кому, Эсси?

— Ей и дочери.

— Не стоит, Ловелла. Даггетт не мог оставить много, поэтому не о чем волноваться.

— Сколько бы ни было, но ей досталось больше, чем мне,— возразила женщина.— Если бы я знала, что у него есть деньги, я бы нашла, о чем поговорить с ним.

— А вас бы нашли мертвой вместо него,— заключила я сдержанно.— Билли рассказывал мне о головорезах из Сан-Луиса, стоявших за Даггеттом.

Хотя я не воспринимала эту болтовню всерьез, но в этот момент я и сама в нее поверила.

Ловелла помолчала, только ее прерывистое дыхание доносилось до меня.

— Единственное, что я поняла,— произнесла она наконец,— это то, что вы — такая же дрянь, какою был Даггетт, и что вы оба заодно.

— Печально, что вы воспринимаете все таким образом, Ловелла. Джон нанял меня, но мне не удалось выполнить данное ему обещание — так уж сложились обстоятельства. Это и послужило для меня отправной точкой в расследовании. Вы хотите еще дать выход своим эмоциям или мы сменим тему?

— Я сама хочу получить его деньги, а не дарить их кому-то. Хотя бы за все мои страдания. До сих пор у меня сломаны два ребра, и глаз не отошел от синяка.

— И только поэтому вы закатили скандал на похоронах?

При этих словах она изменила тон и сконфуженно притихла.

— Я сожалею, что так получилось, мне уже вряд ли что поможет. В тот день я сидела в баре с десяти часов, изрядно накачалась и не могла сдержаться. Меня словно черт дернул, когда эта жирная свинья объявила, что она — его жена. Она же внешностью напоминает бульдога.

Я не могла удержаться от смеха.

— Но, может быть, из-за ее внешнего вида Даггетт и сбежал от нее.

— Я надеюсь, что так оно и есть.

— Когда вы видели его в последний раз?

— В гробу. Где же еще?

— До того, я имею ввиду.

— В тот день, когда он уехал из Лос-Анджелеса,— ответила Ловелла.— Неделю назад, в понедельник. И с тех пор, как он исчез, я его больше не видела.

— Мне казалось, что в четверг, после нашей встречи, вы вскочили в автобус.

— Нет.

— Но вы могли это сделать. Не так ли?

— Для чего? Я даже не знала, куда он отправился.

— Но Билли знал. Вы могли пойти к Корал на прошлой неделе, встретить Даггетта в баре в пятницу вечером и напоить его.

Смех Ловеллы был печален.

— Как вы можете подозревать меня? Меня бы Корал непременно узнала.

— А может быть, так оно и было? Но вы же подруги. Может быть, она просто молчит?

— Зачем ей это?

— Хочет помочь вам.