— Это артефакт… Один из непонятных артефактов давно исчезнувшей расы, которую называют логрианами… — Слова с трудом выходили из пересохшего горла Кригана. — Изображение получено с информационного сайта монастыря святого Патрика, расположенного на планете Эридан. Здесь отчет об обнаружении разрушенного космического поселения логриан неким космическим рудодобывающим комплексом «Спейсстоун».

Лизе потребовалось некоторое время, чтобы смысл сказанных Эбрахамом слов улегся в ее голове.

«Инопланетный артефакт?» — с ужасом подумала она, начиная наконец осознавать, какую смысловую нагрузку несет в себе данное словосочетание.

От мысли, что за дрянь прижилась у нее в мозгу, Лизе стало холодно и страшно.

Она повернулась к Кригану и поняла, что тот смотрит на нее уже не с сочувствием, как минуту назад, а…

Его кулак нервно сжимался и разжимался. Он явно готовился к чему-то.

— Извините, мисс, но вы должны понять… Такой неожиданный оборот не может сохранить в силе наши договоренности. Я… Я просто не вправе выпустить вас отсюда…

«Потому что я в твоих глазах уже превратилась в чудовище?» — мысленно дополнила его фразу Лиза, с горечью осознавая, что, по сути, все обстоит именно так.

Рука Эбрахама метнулась к терминалу, но Лиза успела перехватить его движение.

— Спокойно…

Схватка между старческими мускулами и серво-приводными усилителями эндоостова закончилась не в пользу Кригана.

— Я не стану стрелять вам в голову, Эбрахам. — Лиза приставила ствол «гюрзы» к его груди. — Но быть подопытным кроликом во имя так называемой цивилизации я тоже не стремлюсь. То, что я ношу в Своей голове артефакт древней расы, еще не значит, что туда его вставили не люди. Думаю, что более алчных и циничных созданий, чем мы, во Вселенной не найти. — Она жутковато усмехнулась.

— Мне не хотелось бы оказаться разобранной или расчлененной, как вам будет угодно, во имя науки и безопасности. Я сама позабочусь о себе.

— Адрес… — прохрипел Криган, выворачивая белки глаз, чтобы иметь возможность взглянуть на Лизу. — Вы обещали…

— Конечно… — Ей в эту секунду хотелось взвыть, но Лиза старалась держать себя в руках и говорила ровно, хотя и с придыхом: — Спасибо, Эбрахам, и… извините, но вы первый нарушили договоренность… — С этими словами она резким, точным ударом выключила его сознание.

Через минуту крошево выбитого стекла хрустнуло под ее ногами. Перебравшись через широкий подоконник, Лиза перешагнула с него на подножку флаера, который покачивался на огромной высоте.

Ей снова хотелось плакать… Навзрыд.

Она все же дала волю слезам. Вокруг не было ни души. Старые вековые деревья возвышались со всех сторон, окружая поляну сумеречной колоннадой. Их кроны лениво шумели на изрядной высоте, а внизу застыл неподвижный, порядком запущенный подлесок. Ветра не было, но если запрокинуть голову в безуспешной попытке унять непрошеные, горькие слезинки, то в прорехах могучих крон было видно, как со стороны пламенеющего закатом горизонта быстро надвигаются свинцово-черные тучи.

Приближалась гроза, вот почему лес притих.

Лиза попала на эту поляну не по воздуху, а по проселку. Некоторое время назад, оставив позади окраинные кварталы города, она опустила машину на ровный, широкий участок федеральной автострады. Автоматика флаера, оценив качество дорожного покрытия, самостоятельно втянула в корпус выступы скошенных крыльев, вместо которых из днища выдвинулись колеса с забранными в специальные кожухи элементами подвески.

Вогнутый полумесяц аэроштурвала тихо пискнул, видоизменяясь в обыкновенный руль.

Колеса мягко приняли на себя вес машины, и она, набирая скорость, рванулась по прямому, как стрела, автобану.

Лиза не знала, куда и зачем гонит похищенный «Гард».

Бывают минуты, когда сознание заходит в тупик и в душе остается лишь отчаяние, черное и вязкое, как деготь…

Не отпуская руль, она одной рукой залезла в вещевой ящик, расположенный правее приборной панели. Рука наткнулась на какие-то бумаги, затем, прощупав пальцами всю глубину «бардачка», она наконец нашарила твердый прямоугольник сигаретной пачки.

Вытащив руку, Лиза посмотрела на название.

«Элгор». Эти сигареты курил Сэм…

Ее вдруг начала душить нестерпимая обида, усугубленная к тому же острым чувством вины.

Она представила Сэма, который сейчас наверняка выслушивает вернувшегося на своих двоих Лайта. Лайт, вероятно, оправдывается, прижимая к распухшей коже на виске маленький пакетик со льдом…

Дура… Чертова дура…

Непрошеная слеза горячим зигзагом скользнула по щеке, а ветер, ворвавшийся в салон через опущенное стекло, почти мгновенно высушил ее след.