Я поблагодарила ее, посмотрела ей вслед, и тут чья–то рука похлопала меня по плечу. Я вздохнула. Пора отдаться на растерзание волкам.

Но вышло, что не волкам, а лисам.

— Привет! — воскликнула я. — Клевый прикид!

Кийо стоял передо мной в черном в белую полоску смокинге, великолепно сидевшем на нем и резко контрастировавшим с красочными одеяниями других мужчин.

— Надел его ради тебя, Эжени. Решил, что ты захочешь отдохнуть от бархата и шелков. Насчет тебя могу сказать… — Он окинул меня быстрым оценивающим взглядом. — Я слышал, многие парни сегодня закапали это платье слюнями.

— Значит, ты давно здесь? И даже не подошел поздороваться?

Он ухмыльнулся.

— Ты была так занята.

— Тогда побудь со мной. Может, ухажеры оставят меня в покое, если решат, что я кем–то занята.

Мы отыскали у стены двухместную скамейку, обложенную парчовыми подушками. Я вздохнула и прислонилась головой к его плечу. Он обнял меня одной рукой.

— Жаль, что я сегодня не на работе, как обычно. Сражаться с духами и прочими тварями и вполовину не так утомительно, как торчать на этом балу.

— Так, значит, Тусон остался беззащитным?

— Роланд присматривает за ним, к огромному неудовольствию моей матушки. Я лишь надеюсь, что в связи с моим присутствием основная активность перенесется сюда, а не туда.

Мы еще некоторое время тихонько посидели вместе, наблюдая за приемом. Это напомнило мне бар в Тусоне. В одиночестве, но не одна. Как и на любой другой вечеринке, чем больше проходило времени, тем круче напивались гости. То здесь, то там возникали беззастенчивые любовные заигрывания. Множество гостей принимались танцевать в первом попавшемся месте. Они изящно двигались в стиле, смахивавшем на бальные танцы, известные в нашем мире.

— Я все думал о прошлой ночи.

Я посмотрела на него.

— Да, я тоже думала.

— Ты была… не знаю. Я никогда тебя такой не видел. Не то чтобы мы переборщили, но… да. Ты меня поцарапала.

— Это плохо?

Кийо улыбнулся.

— Нет. Я так не думаю. — Он провел пальцами по моему подбородку, слегка приподнял лицо. — Но что произошло? И какое отношение это имеет к твоему кошмару?

Я отвернулась.

— Это был не совсем кошмар.

— Тогда что?

— Просто сон. Или воспоминание. О моем отце и магии.

— Что произошло?

— Я… ну, это сложно объяснить.

— Эжени!..

Я сохраняла игривый и легкомысленный вид.

— Забудь хотя бы на этот вечер. Сейчас неподходящий момент. Поговорим об этом позже.

Он поколебался, потом кивнул. Я приблизилась к его лицу, и он провел губами по моему лбу до щеки. Я закрыла глаза, вздохнула и стала наслаждаться ощущениями, когда его губы нежно спускались вдоль моей шеи. Мы повернулись друг к другу, притягиваемые какой–то невидимой силой. Я поцеловала его и забыла обо всех безумных предложениях этой ночи. Мы были одни, лишь я и Кийо.

— Только без рук, — предупредила я, видя, как он медленно тянется к моим запретным местам. — Мне плевать на то, кто еще этим занимается, да и на то, что мы при этом якобы совсем не привлекаем внимания.

— Тогда давай уйдем куда–нибудь и уединимся, — промурлыкал он, осыпая поцелуями мое плечо.

— Не могу. Пойми, я должна уйти вместе с Дорианом. Ничего такого, — добавила я, предупреждая его возражения. — Просто для вида. А с тобой мы можем встретиться завтра.

Он подумал и кивнул.

— Ладно, но сегодня я устрою тебе хорошие проводы.

Кийо опять придвинулся ко мне. Мы продолжили целоваться, но занимались этим недолго, потому что вдруг раздался чей–то голос:

— Бог свидетель, я видел много дивных вещей, но никогда не встречал кицунэ, пытающегося стать верховным властителем всех джентри.

Мы удивленно обернулись. Я была целиком поглощена Кийо и не ожидала, что появится очередной соискатель.

Рядом с нами стоял Эзон.

Я увидела это самодовольное лицо и подскочила, с головы до пят охваченная злостью. Эзон был одет в плотно облегающий смокинг из черного атласа. На его каштановых волосах лежала тяжелая корона, усыпанная драгоценными камнями.

— Нечего на меня так смотреть, леди Маркхэм, — сказал он мелодичным, но неприязненным голосом. — Если ты начнешь безобразничать в доме Дориана, то он тебя не защитит, несмотря на все твои постельные достоинства.

— Прекрасно. Тогда я убью тебя где–нибудь еще.