— А как твоя мама? — спросил Хиз. — Она в порядке?

— Она совершила ошибку. Ее трудно исправить. Я поняла главное: какой она была, такой и останется, не важно, здесь я или нет. Так что я решила: лучше, если меня здесь не будет. Я хочу быть с тобой. Между прочим, Дерек собирался помочь мне с обратным билетом.

Джоди застенчиво посмотрела на мужа из-под длинных пушистых ресниц, пытаясь понять, уловил ли он ее «прозрачный» намек.

Он впитывал каждое ее слово, его тело реагировало на каждое ее движение.

Но были вещи, которые еще оставались для него неясными.

— Джоди, дорогая, остановись. Хоть на секунду. У нас предостаточно времени. По крайней мере, неделя — я забронировал для нас номер в отеле «Кенсингтон» на неделю, с большой кроватью и джакузи. И если ты захочешь остаться там со мной, я буду рад.

Джоди заморгала.

— Неделя? В этом отеле?

Он кивнул и, взяв ее руки в свои, попытался согреть их дыханием.

— Но Рождество всего через пару дней…

— Даже не говори. А я-то думал, в Мельбурне дорогие отели. Но попробуй найти здесь более-менее нормальный отель с номером для новобрачных в это время года.

Джоди все пыталась понять, о чем он говорит. Номер для новобрачных…

— А как насчет твоей семьи? Элена сказала, все приедут к нам на Рождество.

— Они всегда приезжают. — Он пожал плечами. — Я не сомневаюсь, что и в этот раз приедут. Но меня там не будет.

— Но… почему, как?

Хиз больше не мог выдержать пытки ее пристальным, испытующим взглядом. Он крепко обнял девушку.

— Джоди, Рождество я хочу встретить с тем, кто мне дороже всех на свете. С тобой, моя упрямая жена.

— Со мной…

Хиз взял ее левую руку и поцеловал безымянный палец чуть ниже обручального кольца. Это кольцо, украшенное английскими розами и австралийскими акациями, было еще одним напоминанием того, насколько они непохожи.

Надеюсь, это кольцо останется на моем пальце до конца дней.

— Твои братья и сестры возненавидят меня за то, что забрала тебя у них, — все еще не веря своему счастью, прошептала Джоди.

— Дорогая, они тебя обожают за то, что ты меня забрала. Слишком долго я был для них занудным старшим братом, который только и делал, что работал. Жил чужими жизнями. В то время как они обзаводились семьями.

— Я им нравлюсь?

— И не только им.

— А кому еще?

— Ммм. Мэнди и Лиза по тебе ужасно скучают. Когда я позвонил им, чтобы узнать адрес твоей мамы, они просили передать тебе миллион поцелуев.

Джоди прикусила губу.

— А еще кому?

— Ну, даже твоя сумасшедшая мать любит тебя настолько, что не желает отмечать без тебя свой день рождения. А Дерек хотел помочь тебе уехать.

— Но я пока не готова их простить.

— Есть еще кое-кто. Только не могу припомнить, кто именно…

Нетерпение взяло верх над сдержанностью.

— Ладно, говори уже, или я разведусь с тобой и останусь здесь.

— Хорошо, хорошо. Это я. Я люблю тебя.

Хиз любит меня. Он меня любит!

И Джоди тоже любила его, она чувствовала это всем своим сердцем. И еще Джоди знала, что, любя его, она не потеряет саму себя. Эта уверенность делала ее чувство к нему лишь крепче.

— Несколько недель назад, когда умерла Мариша, — начал Хиз, — я вдруг понял, что живу по инерции и, когда я умру, по мне никто не будет скучать. Но потом появилась ты, и все изменилось. Я хочу, чтобы ты, Джоди, разделила со мной мою жизнь. И очень надеюсь, что ты этого хочешь.

Девушка поняла — он сказал именно то, что она чувствовала, но не знала, как описать словами.

— Хиз, я люблю тебя настолько, что это причиняет мне боль. Настолько, что мне физически плохо, когда тебя нет рядом.

— Ты и я, — сказал он, целуя ее губы, а затем кончик носа.

— А если я не смогу вернуться домой? — Домой. На ранчо Джеймсон — лучшее место на свете.

Хиз сунул руку в карман и вытащил оттуда конверт:

— Твоя виза.

— Моя виза… Мы ее получили?

— Мы ее получили!

— Боже мой! Как здорово! О нет… Но разве Кейдж не сказал, что я должна быть в Австралии, когда иммиграционная служба примет решение выдать мне ее? Я все испортила.