— Нет. Ничего такого. Просто никогда не училась. — Похоже, если я вернусь сюда, мне придется научиться. Иначе мне не стать здесь своей. — Ну ладно, я объясню тебе, а ты передашь своему брату. Это все моя мама. Она заболела. Мне надо как можно скорее попасть в Лондон.

— А что насчет твоей визы? Я думала, у тебя еще нет постоянной.

Виза? Элена знает и об этом. Неудивительно, что она меня невзлюбила.

— Нет, — признала Джоди, понимая — расположение этой женщины можно завоевать только честностью. — Я бы отдала за нее свою правую руку, но сейчас я должна уехать. И мне необходимо, чтобы Хиз понял, почему я так поступаю. Элена, мне больше не к кому обратиться. Мне нужна твоя помощь.

Опять, опять я прошу помощи.

— Ясно. Оставь ему записку на большом столе в холле. Это семейная традиция.

— Спасибо, Элена.

— Нет проблем. Я все же надеюсь увидеть тебя на Рождество.

— Я хочу этого больше всего на свете.

Положив трубку, Джоди увидела вдалеке на дороге облако пыли.

Это такси. Значит, у меня почти не осталось времени. Как в нескольких строках объяснить Хизу, почему я так внезапно уехала? Как написать о том, что я хочу поскорее вернуться к нему — на два года или же на всю жизнь?..

В такси она сидела прямо, боясь повернуть голову.

Если я увижу большой дом с серебристой крышей или пасущихся лошадей, это разобьет мне сердце.

Через двадцать четыре часа, дрожа от холода, Джоди, стоя на тротуаре, смотрела на знакомое кирпичное здание. Дождь лил как из ведра, все вокруг казалось серым и унылым.

Не впервые за эти сутки она желала, чтобы Хиз оказался здесь, с ней. Чтобы его теплая рука касалась ее руки, чтобы рядом было его надежное плечо, на которое можно опереться в любую минуту.

С того момента, как Джоди ступила на борт самолета, в ее душе словно что-то умерло. Она боялась не столько возвращения в Лондон, сколько того, что она больше никогда не увидит Хиза.

Джоди звонила на ранчо из Хитроу, но никто не ответил. А какое сообщение оставить на автоответчике, она не знала…

Глубоко вздохнув, она поднялась по лестнице на третий этаж и постучалась в такую знакомую коричневую дверь.

Когда-то я жила здесь.

Через секунду она услышала шум, чисто английский шум — звон чашек, бодрый голос телеведущего интеллектуального шоу… Она вздрогнула, но на этот раз не от холода.

Дверь открылась, и перед ней предстала Патриция во всей своей красе: волосы огненно-рыжего цвета, надушена так, что дышать тяжело. Одета, как танцовщица кабаре.

— Джоди, дорогая! — вскричала она, покрывая лицо дочери поцелуями.

Джоди тоже поцеловала мать и тут же отпрянула, чтобы посмотреть на нее повнимательнее. Они не виделись целый год. Патриция загорела, но и постарела тоже. Она словно бы стала меньше ростом, и привлекательности у нее тоже поубавилось.

Джоди подумала, что она зря переживала все эти месяцы.

Патриция — просто обычная стареющая женщина.

— Ты поправилась, — заметила мать. — Округлилась как-то. И вся покрылась веснушками. Как это случилось?

Джоди собралась с силами. Она не могла позволить Патриции высмеять все хорошее, что произошло с ее дочерью после ее отъезда из Англии.

— Это случилось в Австралии, где я жила год, — громко и весело, но с некоторым усилием произнесла Джоди. — Ну, почти год. Когда я вылетала сюда, до истечения моей визы оставалось еще восемь дней… — Джоди сама втащила свои тяжелые сумки в коридор, поняв, что никто не собирается ей помогать. — А как ты? — Она пыталась отыскать на лице матери следы стресса, беспокойств, того, что Патриция плохо ела, не мылась, не спала… — Дерек сказал, ты в больнице!

— В больнице? Я просто навещала новорожденную внучку Тины Смит. У меня все отлично, особенно теперь, когда ты здесь! Подумать только, прямо накануне моего дня рождения! — Патриция повернулась и игриво ткнула длинным ногтем, покрытым красным лаком, в грудь мужа. — Ты имеешь к этому какое-то отношение, хомячок?

Джоди посмотрела на «хомячка», который стоял в коридоре с виноватым видом.

— Ну… когда мы были в круизе, ты постоянно сетовала на то, что она не приедет к твоему дню рождения…

Джоди почувствовала прилив гнева.

— Какие еще круизы? Ты прекрасно знаешь, от усталости и переизбытка эмоций у тебя случаются нервные срывы!

— Срывы! — засмеялась Патриция. — Эти путешествия — словно эликсир молодости. Поэтому Дерек подарил мне… только не упади… тур в Париж! Мы уезжаем за день до Рождества! — Патриция захлопала в ладоши.

Джоди смотрела то на мать, то на Дерека.

— Хочешь сказать, ты притащила меня сюда, чтобы мы смогли заранее отпраздновать твой день рождения, а потом вы сядете на самолет и улетите в Париж?