— Да, но… — Эр Том прикусил губу и отвел глаза. — Она говорит, — продолжил он очень тихо, — что мы, отвечая на оскорбление сведением счетов, привлечем всеобщее внимание к ней — к нам. Она… у меня такое чувство, что она… сердится. — Он снова поднял взгляд. — Она пошла играть на омнихоре.

— А! — Даав встал, отбрасывая волосы назад. Он улыбнулся своему обеспокоенному чалекет. — Я приеду. До очень скорой встречи.

— До скорой встречи, Даав.

— Что вы скажете об этих кислородных баллонах?

Клонак устремил на них внимательный взгляд, трогая свои усы с рассеянной любовью.

— Симпатичные кислородные баллоны, — проговорил он после целой минуты внимательного их изучения. — Симметричные. И цвет у них приятный. И к тому же полные. Я люблю, чтобы кислородные баллоны были такими.

Эллиана вздохнула.

— Простите меня. Я хотела узнать у вас, считаете ли вы, что этих четырех достаточно, или же их следует заменить на четыре более емких.

— Четырех требуют правила, о прекрасная богиня, но никто не станет возражать, если вы пожелаете иметь больше. Если трюм пуст, то вы можете потакать своей прихоти по максимуму.

— Да, но это — не моя прихоть, — возразила она, довольно убедительно изображая терпеливость. — Кажется, Даав счел, что четырех недостаточно, и я…

Выражение лица Клонака неуловимо изменилось, так что теперь Эллиана не сомневалась в том, что он слушает ее со всем вниманием.

— А что именно Даав сказал, богиня?

Его вопрос прозвучал очень осторожно, а карамельного цвета глаза смотрели с каменной серьезностью. Эллиана моргнула.

— Ну, что он находился на корабле, в котором отказала система жизнеобеспечения, и что достаточно попасть в такую ситуацию однажды, без полного запаса.

— Во-от как. Странно, что он об этом помнит.

Его голос звучал очень тихо, словно он обращался к самому себе. Других комментариев не последовало.

— А почему ему было об этом не помнить? — вопросила Эллиана и тут же смутилась тому, каким резким оказался ее голос.

— Потому что им занимались Целители, — ответил Клонак и снова улыбнулся своей сумасшедшей улыбкой. — И Целителям пришлось дьявольски трудно, как я слышал. Они клялись, что он все забудет. И боги свидетели: ему хотелось забыть.

— У него… кончился воздух?

«Но это — полная нелепость, — растерянно подумала она. — Люди, у которых заканчивается воздух, уже не могут давать никаких советов…»

— Не совсем, — заверил ее Клонак. — Не до самого конца.

Он повернулся, открыл шкафчик со скафандрами и выдвинул один вместе с подставкой.

— Понимаете, в его корабле была пробоина. Компьютер разнесло на кусочки, щиты продырявило. Он все время заделывал дыру, а заплата все время трескалась. Это надо было сделать с наружной стороны, но ему не посчастливилось закончить прыжок посреди метеорной бури. Так уж получилось, что виновата была ошибка в Таблице, которая еще не была уточнена.

Как бы то ни было, выходить из корабля было равносильно самоубийству. Даав не самоубийца — он остался в корабле. Выпустил буи. Вконец посадил аккумуляторы, пытаясь послать сигнал бедствия по узкому лучу. Сделал все, что мог, понимаете? А потом ему осталось только ждать — и использовать кислород.

— Но вы прилетели… — сказала Эллиана, сама не понимая, почему она в этом уверена.

— Я прилетел, — согласился пухленький разведчик, наклоняясь, чтобы осмотреть гермошвы на первом скафандре. — Я прилетел за тридцать шесть стандартных дней.

Он поднял голову, и она увидела его глаза — безрадостные, как дождь.

— Я вышел из гиперпространства, подобрал буи, включил комм… — Он судорожно вздохнул. — Он не отвечал… очень долго.

Разведчик повел плечами.

— Его долго пришлось убеждать в том, что я действительно здесь. Он всегда был упрямым. Наконец я пристыковался и перешел к нему. Он был на последнем баллоне, и в нем оставалось около одной четверти, кажется. Может, даже меньше. Он сооружал прибор: собирался разделять воду на кислород и водород, изготавливать свой собственный воздух. Насколько я знаю, в лаборатории Академии до сих пор изучают это устройство…

Он отвел взгляд: губы его кривились.

— Убедил его перейти в мой корабль. Убедил оставить приборчик в старом. Даже убедил открыть скафандр — чтобы сэкономить воздух в баллоне, понимаете? Но будь я проклят, если он не уселся в кресло второго пилота и не принялся приворачивать расход воздуха в корабле! Пришлось пригрозить ему, что я вывихну ему голову и запихну в автоврача, — только тогда он перестал. — Он снова потрогал свои усы. — Не хотелось бы пробовать. Даав сильный — и страшно быстрый. Даже тогда он был таким. Особенно тогда.