— Эй, Спящая красавица!

Он уселся ровно, не проявляя никакой торопливости.

— Застава, — сообщила она ему очевидное.

— Не сбрасывай скорость.

Она искоса посмотрела на него. По виду не скажешь, что он псих. Но, с другой стороны, он всегда выглядел нормальным. Ну, почему бы и нет? Она вела машину прямо и с той же скоростью.

Застава приближалась. Там мигали предупредительные огни, и уже видны были выражения лиц людей, стоящих впереди вдоль дороги.

А потом произошло нечто странное. Заграждения стали оттаскивать в сторону, а полисмены отошли с дороги, пряча пистолеты в кобуры или опуская автоматы.

Мири глубоко вздохнула, тщательно сохраняя скорость движения.

Стоящая поперек дороги машина съехала в сторону за доли секунды до столкновения. Мири выпустила воздух точно отмеренными порциями. Коричневая машина продолжила свое величественное движение по мосту в сторону материка.

— Крепкий Парень!..

— Да?

Он уже устраивался на сиденье — несомненно, собираясь снова заснуть.

— Почему они это сделали?

— Вероятно, решили, что межпланетный инцидент — слишком дорогая плата за возможность остановить и осмотреть личное транспортное средство посла Икстранга.

— О! — Она секунду помолчала, переваривая услышанное. — Мне не хочется лезть в твою личную жизнь и все такое прочее, но ты, случаем, не украл эту машину у икстранцев?

— Насколько я знаю, делегация Икстранга в этом секторе в настоящее время находится на Оменски.

— Самое подходящее для них место, — согласилась она. — Надеюсь, они крепко его полюбят и не захотят уехать.

Она сделала левый поворот на широкое шоссе, и вскоре прямо перед ними оказался прожектор на башне шаттл-порта.

— Извини, что я так тупа, — сказала она, — но у меня не было возможности поспать. Почему полиция решила, что мы — посол Икстранга?

— Генератор так говорит. — Он потряс головой и сел прямее. — Боюсь, я прочел не тот код из справочника в агентстве проката. Он действительно очень плохо читался: буквы расплывались и мигали. Надо полагать, один из контактов отошел.

Она пристально посмотрела на него.

— А ты, разумеется, к этому не имел никакого отношения.

Он повернулся к ней, широко открыв глаза:

— А какое я мог иметь к этому отношение?

— Не важно. Наверное, мне лучше не знать.

До порта оставалось уже всего полквартала, и она начала успокаиваться — впервые после начала разговора с Мерфом. «У нас все-таки может получиться…»

— О дьявол!

Она завернула машину — спокойно, спокойно — в боковой переулок, доехала до конца и свернула на более широкую улицу, удаляясь от башни.

— Ты видел то же, что и я?

Он кивнул.

— Да. Проверяют всех на входе. Боюсь, что вблизи мы оба за икстранцев не сойдем.

— Забавно, о чем только в жизни не приходится жалеть! — Она вздохнула. — И что теперь?

Вал Кон помолчал, что Мири сочла за дурной знак.

— Давай подъедем к порту немного ближе и бросим машину. Если нам удастся смешаться с группой, проходящей через контроль, то у нас появится шанс внести сумятицу и пробраться.

Она рассмеялась и повернула налево. Вскоре, сделав правый поворот, они уже снова направлялись к порту.

— Планов нет, но, боги, сколько у нас нахальства! — Она остановила машину у бордюрного камня и с ухмылкой выключила двигатель. — Ладно, пошли брать пропускной пункт.

С улицы ситуация выглядела еще хуже, чем из машины. Даже признавая за ними двумя внушительные способности к нанесению увечий и созданию неразберихи, Мири была на девяносто пять процентов уверена в том, что им не удастся незаметно пробраться через контроль. Она не стала спрашивать у своего спутника официальные оценки.

А он их ей не предлагал — просто молча стоял рядом в густой тени, которую они выбрали себе под наблюдательный пункт, и молча наблюдал за процедурой.

Спустя некоторое время она ощутила, как он переступил с ноги на ногу.

— Пойдем пропустим по рюмочке.

Она повернула голову, но в чернильном пятне, где они расположились, его лица не видно было.

— Похоже, это самое полезное, что мы сейчас можем сделать, — согласилась она. — Может, даже по две или три. А потом можем вернуться и попытаться прорваться. Будет не так больно, когда нас продырявят.

Она ощутила тень его смеха. Он вышел на тротуар.

— У тебя нет веры, Мири.