— Я согласна, если сразу же после этого будет созвана конференция, которая подтвердит, что самой выдающейся революционной песней является та, которая сочинена нашим товарищем записной книжкой, — сказала записная книжка.

— Мне представляется, что это не совсем так. Я длинный, но, хотя и длинный, змеей... — скорбно начал галстук, но его перебила визитная карточка:

— Прекрати! Тут нет никакой проблемы. И я предупреждаю: хватит прикрываться болтовней, что тебя втоптали в грязь. — После этого угрожающего заявления она продолжала: — Я принадлежу к радикалам и всегда была против того, чтобы революционная песня пелась до завершения революции.

— Мы единодушны — это прекрасно, — обрадовался пиджак.

— О-о, рассветает, — заметили брюки.

Действительно, матовые стекла в окнах побелели, будто их запорошило снегом.

— Давайте же побыстрее приступим к нашей военной операции, — сказали ботинки.

— Операция проста, — самоуверенно изрекла визитная карточка, и вещи плотным кольцом окружили ее. — Прежде всего, друзья, всеми способами препятствуйте тому, чтобы противник покинул эту комнату. Поднимите всеобщую забастовку. В средствах не стесняйтесь. Я же отправлюсь в зоопарк и соблазню машинистку Ёко.

— А нет ли в этом некоей несправедливости? — усомнились очки.

— Никакой несправедливости нет. Я лишила противника имени, благодаря мне противник потерял свое имя. Имеем ли мы право уважать человека, который потерял свое имя, потерял право предстать перед судом? Не имеем! — задала себе вопрос визитная карточка и сама же на него ответила.

— Да нет же, я говорю не о нашем противнике. По правде говоря, в общем, нам самим хочется соблазнить Ёко.

— Что за глупости. В создавшейся обстановке подобные эмоции недопустимы. Важно, чтобы каждый из вас мог с предельной полнотой проявить свои способности.

— Я такими возможностями обладаю, — сказала шляпа.

— В таких делах я абсолютно уверен в себе, — со вздохом произнес галстук.

— Мы уже давно любим Ёко, и вот... — проворчали брюки.

— Хватит болтать глупости! — сердито закричала визитная карточка. — Нужны доказательства. Не имея доказательств, нечего разглагольствовать. Начнем с того, что Ёко симпатизирует мне.

— Ну уж, — сказала авторучка. — Но все же, после завершения революции, может быть, стоит учредить комитет по оценке способности соблазнять.

Именно тогда это и произошло. Петух торговца соевым творогом сдавленным голосом, напоминающим вдовьи рыдания, возвестил время. Визитная карточка, увидев, что среди окружавших ее вещей возникла паника, закричала:

— Что случилось? Сохраняйте спокойствие. К нам это не относится. Отбросьте суеверия. Нас вряд ли можно причислить к нечистой силе, чего же нам бояться петушиного крика. Нам могли бы подать знак научного свойства... — Но в голосе ее сквозила тревога.

И тут вдруг раздался пронзительный гудок воскресного дополнительного поезда из Токио, отходившего в четыре двадцать.

В мгновение ока вещи, окружавшие визитную карточку, разлетелись в разные стороны. Записная книжка и авторучка поспешно забрались в карман пиджака, сам пиджак и брюки легли на прежнее место, так что я мог дотянуться до них рукой; очки вспорхнули на стол, галстук пополз вверх по стене. А вот шляпе никак не удавалось добраться до крюка. Несколько раз она пыталась подскочить — и падала, поднималась и снова падала. Ботинкам тоже не повезло: они попытались забраться в обувной ящик, но открыть его не смогли. И тогда шляпа и ботинки, подлетев к окну, начали кружить около него, точно оводы. Визитная карточка сначала помогла шляпе, а потом открыла обувной ящик и впустила в него ботинки.

Я приподнялся на кровати и, даже не ожидая от себя такой прыти, бросился вперед, стараясь схватить визитную карточку, но та, трепыхаясь, выскользнула наружу через щель над дверью.

К счастью, дверь не была заперта. Я стремглав выскочил в коридор. И тут же с кем-то столкнулся. Удар был так силен, что стоявший за дверью человек отлетел к противоположной стене и плюхнулся на пол, но сразу вскочил и со всех ног помчался к парадному. Это был верзила в зеленом.

— Прекратите! — закричали из какой-то квартиры.

Я не мог представить себе, куда сбежала визитная карточка. Некоторое время постоял, поглаживая ушибленную руку, но когда в квартире, где жил железнодорожный служащий, которому приходилось рано вставать, зажегся свет и послышался перезвон — там мыли посуду, — махнув на все рукой, вернулся к себе.

На стене по-прежнему красовалась листовка — забыли ее, что ли? В какой-то момент она снова перевернулась обратной стороной, где было написано: «Приглашаем к путешествию...» Но только я протянул руку, чтобы сорвать ее, как она исчезла.