– А зачем? В моем теле ты знаешь чуть ли не каждую клеточку.

– Так и есть. Однако все остальные этим похвастаться не могут, – усмехнулся полковник.

– Остальные? – Я мгновенно оказалась на ногах и, выхватив из рук Родригеса свой летный комбинезон, затравленно посмотрела на полупроницаемую стену, отделяющую рабочую половину лаборатории от «контрольной». – Ну, и кто там сейчас на меня пялится?

– Никто. Пока никто, – улыбнулся Рамон. – Зато когда мы выйдем в коридор, желающих полюбоваться на Маму Иру будет предостаточно.

– А не фиг шарахаться по коридорам в рабочее время, – фыркнула я. – Хочешь, я у вас тут немного порулю, и твои сотрудники забудут, что такое безделье?

– Они о таком понятии, как «безделье», даже не слышали. Впрочем, давать тебе «рулить» я все равно не собираюсь – мне мой коллектив дорог. Как память. А от тебя они разбегутся, – жизнерадостно захохотал ученый. И, дождавшись, пока я натяну ботинки, мотнул головой в сторону двери: – Идем, покажу тебе кое-что.

Я выпрямилась и, закатывая на ходу рукава, вышла из лаборатории.

Всю дорогу до лифтов Родригес валял дурака – рассказывал анекдоты про «яйцеголовых», военных пилотов и программистов. Причем смеялся так, как будто слышал эти анекдоты в первый раз. Зато стоило нашему лифту упасть на минус хрен-знает-какой уровень, и улыбку с его лица как ветром сдуло. Подойдя к массивной двери, врезанной в стальную стену, перегораживающую лифтовой холл, он минуты две колдовал с терминалом системы идентификации и, наконец добившись своего, жестом приказал мне входить в распахнувшийся перед нами проход.

– Мне кажется, или на этом ярусе мне еще бывать не приходилось? – оценив толщину двери, поинтересовалась я.

– Не кажется.

– А чего ради мы сюда приперлись? – Как показывал мой горький опыт, любые изменения в режиме доступа свидетельствовали о каких-нибудь неприятностях.

Видимо, почувствовав мое волнение, полковник слегка замедлил шаг, посмотрел на меня и… ослепительно улыбнулся:

– Не дергайся! Все будет хорошо.

– И почему я тебе не верю? – пробурчала я, перетрусив еще больше. – Скажи, «апгрейд БКашки» – это ведь ширма, так? А на самом деле вы выворачивали нам мозги?

– Ну, апгрейд мы действительно провели, – слегка помрачнел полковник. – После того как к системе мыслесвязи стали подключать не-Демонов, в ОКМе должен был начаться форменный бардак. Поэтому архитектуру системы связи радикально переработали, и теперь…

– Рамон! Хватит приседать мне на уши! Что вы во мне нашли? Что у меня не так? И куда ты меня тащишь?

Полковник остановился, обалдело посмотрел мне в глаза… и заржал:

– Нет, ну надо же быть таким придурком?

– Слово «придурок» – мужского рода! И применительно к женщине звучит не очень. Рекомендую синонимы «дура» или «тупица».

– А я употребил его по отношению к себе самому! – не прекращая веселиться, ответил Рамон. – Услышав твой вопрос, я подумал, что ты догадалась о действительных причинах этого медосмотра! А оказалось, что подоплека твоего вопроса – совсем другая! Что ты просто испугалась неизвестности! Черт! Скажи кому, что Мама Ира трясется как осиновый лист – не поверят!

– Чувствую, кто-то сейчас получит в печень, – начиная злиться, я угрюмо свела брови у переносицы. И для верности продемонстрировала Рамону кулак.

– Потерпи минут пять-семь, ладно? – правильно оценив мое настроение, Родригес тут же посерьезнел, шустренько сорвался с места и, практически добежав до одной из ближайших дверей, приложил ладонь к сканеру.

– Ну, что встала? Заходи.

Сделав шаг внутрь и окинув взглядом здоровенное помещение, забитое разнообразной аппаратурой, я почувствовала, что у меня отваливается челюсть: в здоровенном пластиковом «саркофаге», стоящем за стеклянной стеной, возлежала незнакомая мне демоница… и кормила(!) грудью(!) ребенка!!!

– Ну, что скажешь, Мама Ира? – пихнув меня в спину так, что я была вынуждена упереться ладонями в прозрачную перегородку, поинтересовался полковник.

– С ума сойти! – выдохнула я. – Это… ребенок? В смысле, ребенок, рожденный демоном от демона?

– Фу, Орлова! Что за извращенные мысли? Не «демоном», а демоницей!

Пропустив шутку мимо ушей и не отрывая взгляда от малыша, я ошалело почесала затылок:

– А…

Родригес ехидно захихикал и, с разгону упав в кресло рядом с пультом управления оборудованием лаборатории, закинул руки за голову.