– Простите, что перебиваю, господин Нюканен, но что мне мешает соскочить с крючка, еще на него не попав? – поинтересовался Ингвар. – Ведь для этого надо просто вернуться на Лагос и пасть в ноги Джордану Стомпу.

– Папа Джордан – не пятнадцатилетний мальчишка, – Сеппо мрачно вздохнул. – У него сформировавшийся характер, который уже ничем не изменить. О его привычках и реакции на предательство вы знаете в разы больше меня. Так что если вы падете ему в ноги, то встать у вас уже не получится. И вас вынесут из его кабинета вперед ногами. Ну и что вы при этом выиграете?

– Ничего. Зато сохраню лицо.

– Лицо? Перед кем, простите? Перед криминальным воротилой? Или перед руководством Лагоса? А вы не пытались думать, как представитель homo sapience? Мысли о потере или сохранении лица в ситуации, когда все человечество на грани уничтожения, просто смешны! Мышиная возня! Да, если из расклада выбросить Циклопов, то ваш поступок был бы совершенно правильным. И я бы назвал его достойным в числе первых. А сейчас это было бы феноменальной глупостью. Уж лучше бы вы озвучили вариант с уходом на дно. Кстати, а вас не удивило, что правительство КПС так легко согласилось отдать вам «Иглы», расположенные на Окраине? Как-нибудь поинтересуйтесь у своего начальства – как должен был среагировать на такое предложение господин Мак-Грегор. И сильно удивитесь, поняв, что ни их возврат, ни те предложения, которые я вам озвучил в начале беседы, никак не вписываются в привычную схему. О чем это, по-вашему, говорит?

– О чем?

– О том, что я, как и вы, стараюсь сделать для выживания человечества все, что могу.

– «Коготок увяз – всей птичке пропасть», – усмехнулся Жало. – Если я соглашусь…

– Да. Так и есть. Как только вы согласитесь на меня работать, возможности выйти из игры у вас уже не будет, – не стал отпираться Нюканен. – Однако вы когда-нибудь сами скажете мне спасибо. Поняв, что наша деятельность позволила отодвинуть от человечества угрозу уничтожения…

– Вы так уверены в том, что мы сможем этого добиться?

– Да. Иначе какой смысл в нашей работе?

– Его аналитики – просто красавцы, – восхитился Харитонов. – Твой характер разобрали на атомы, а потом подобрали к нему целый комплект отмычек. У тебя просто нет шансов.

– Если вы прочитали мое досье, то должны быть в курсе, что агент из меня не получится.

– Вы имеете в виду свое упрямство, моральные принципы и нежелание выполнять приказы, которые противоречат вашим понятиям? – без тени улыбки поинтересовался Нюканен.

– Да.

– Меня это вполне устраивает. Я не пытаюсь сделать из вас агента. И не собираюсь идти наперекор вашим принципам. Если вы обратили внимание, то о так называемом «кнуте» я не сказал ни слова. А вопрос о Папе Джордане вы подняли сами.

– О! А каким будет мое вознаграждение? – задумчиво глядя в окно, поинтересовался Жало.

– Никаким, – твердо сказал его собеседник. – Повторюсь: я не вербую вас как агента. Я ищу соратника. Просто используя имеющуюся у меня информацию. Соратника, способного помочь тем, кому не безразлична судьба обычных людей. Человека, которому нет дела до политических игрищ и борьбы за власть.

– Так, может, вам имеет смысл принять гражданство Лагоса? У нас таких «небезразличных» – девяносто девять процентов населения.

– Я думал об этом. Однако пришел к выводу, что это было бы своего рода трусостью: на сегодняшний день ваша система защищена лучше, чем любая другая. И бежать от Циклопов под крыло Демонов, бросая всех остальных на произвол судьбы, – недостойно настоящего мужчины.

– О, как завернул, – хмыкнул Харитонов. – Я чуть не прослезился.

– Что ж. Не могу сказать, что вы меня убедили. Но задуматься заставили, – тяжело вздохнув, Гурниссон хрустнул пальцами. – Я бы хотел, чтобы вы описали те задачи, которые планируете на меня возложить. А я… Я пока подумаю.

Метка трофейного транспорта возникла на тактическом экране на двадцать минут раньше назначенного срока. А через двадцать секунд рядом с ней появилась еще одна.

– Але, «Проглот»?! Это Лисенок! Что вы так рано? Теперь нам босс выспаться не даст, – пребывающая в прекрасном настроении Линда, как обычно, не удержалась от комментариев.

– Привет, босс! – в ОКМ раздался довольный голос Вадима Шварева, а затем и радостные вопли ребят из его отделения. – Горобец! У тебя что, появилась кличка?

– Не кличка, а прозвище, – возмущенно фыркнула второй номер Семенова.

– И кто тебя так обозвал? Небось Аллес Капут?

– Угу, – отозвался Гельмут. – Только я назвал ее не совсем так.

– Э-э-э… каюк Циклопам – слишком длинно. И не звучит! – возмутилась Линда. – А Лисенок – славный пушной зверек. Причем намного симпатичнее оригинала.

В общем канале раздался такой гогот, что я чуть было не прозевал рапорт командира транспортника.

– Большой Демон! Я – «Проглот»! Прибыл в ваше распоряжение.