– Потому-то я и высказал предположение, что приказ пришел «сверху», – перебил Харитонова Жало. – Мой бывший шеф – профи. И додуматься до такой бредятины в принципе не в состоянии.

– Ладно, не дергайся – ничего страшного пока не произошло, – усмехнулся генерал. – Придурок, возомнивший себя великим разведчиком, свое получит. Завтра же. Только это самое «свое» ему очень не понравится.

– Вы не понимаете, сэр! – представив себе реакцию Большого Начальства на дезу, Гурниссон схватился за голову. – Как только выяснится, что информация левая, меня тут же сольют.

– Не сольют, – хмыкнул генерал. – У тебя будет возможность в этом убедиться. Завтра вечером. А с утра мы с тобой встретимся с господином Стомпом. Все равно четвертый день собираюсь. Тем более что без его помощи нам не обойтись.

– Джордан! А как вас там по батюшке? – удобно устроившись в кресле, спросил Харитонов.

– Моего отца звали Беном. Производное от «Бенджамин». Кстати, к чему эти вводные вопросы? Вы же наверняка читали мое досье, – улыбнулся Стомп. – И сложности с обращением тоже не нужны! Язык сломаете.

– Это вряд ли. Скажите, Джордан Бенджаминович, как вам нравится работать со мной и моими подчиненными?

– Ну, с вашими подчиненными я практически не общаюсь, а что касается сотрудничества с вами лично, то у меня нет слов, – искренне ответил Папа Джордан. А потом, задумчиво посмотрев на Ингвара, поинтересовался: – Секундочку! Вам что-то не понравилось в работе моих людей?

– Нет. Никаких претензий, – приподняв перед собой ладони, усмехнулся генерал. – Просто мне интересно, вписался я в те понятия, которые вы исповедуете, или нет. Ведь говорят, что ключевое понятие, на которое обращают внимание в той среде, откуда вы вышли, – это способность отвечать за свои слова.

– Да. Так и есть, – кивнул глава «Гэлэкси Энтертеинмент». – Сказал – сделай. Не можешь сделать – не говори.

– Хороший принцип. Если бы он работал и во всех остальных слоях общества, то было бы очень неплохо. Неотвратимость наказания за свои проступки очень неплохо стимулирует тех, кому не хватает элементарной добросовестности. – Генерал прикоснулся к сенсорной панели комма и, мотнув головой в сторону большого голоэкрана, жестом поинтересовался, можно ли скинуть на него сигнал.

– Да, конечно! Можете пользоваться! – Папа Джордан с интересом посмотрел на манипуляции генерала и, не дождавшись появления на экране какой-либо информации, добавил: – С добросовестностью у вас и ваших людей проблем нет.

– Да. Так и есть. – Харитонов, откинувшись на спинку кресла, улыбнулся: – Скажите, а как вы относитесь к силовым структурам Конфедерации?

– Ну, как вам сказать, Владимир Семенович? По роду своей прошлой деятельности я имел кое-какой опыт общения в основном с сотрудниками Министерств Безопасности и Юстиции. И слава богу – если бы я перешел дорогу вашей бывшей конторе, то вряд ли сейчас сидел бы с вами за одним столом.

– Не спорю, – ухмыльнулся Харитонов. – Ну, и что вы мне можете сказать про МБ и МЮ?

– Законников я не уважаю, – поморщился Папа Джордан. – Да, я понимаю, что они тоже делают свою работу, но… в общем, не уважаю, и все. Скользкие они какие-то. Безопасники – совсем другое дело. Там такие волчары – закачаетесь. Особенно в «четверке». По большому счету, все время, пока мой бизнес граничил с криминалом, я ходил по лезвию ножа. И периодически оглядывался, зная, что за моей спиной в любой момент может возникнуть один из их зверюг.

– Боялись? – уточнил Харитонов.

– Не совсем. Скорее, слегка опасался: по большому счету, мой бизнес лежал за гранью их интересов. А еще… уважал: из всех противников, которые мне когда-либо встречались, эти были самыми серьезными.

– Вы удивитесь, но мои аналитики оценили ваше отношение к «безопасникам» практически теми же словами, – усмехнулся Харитонов. – Только на первое место поставили слово «уважает».

– У вас хорошие психологи, генерал! – улыбнулся Стомп. – А почему вас так интересует мое отношение к силовикам?

– Знаете, Джордан Бенджаминович, я действительно человек добросовестный. И ничего не делаю спустя рукава. Последние несколько месяцев полторы сотни моих подчиненных занимались исключительно вами. Вашим прошлым, настоящим и будущим. Характером, привычками, склонностями и даже мечтами. Знаете, я очень добросовестно изучил получившийся «труд» и пришел к выводу, что вы – человек, достойный уважения. А значит, мое предложение о сотрудничестве, которое вы недавно приняли, надо дополнить еще одним. Предложением дружбы.

– О как. – Джордан растерянно посмотрел на Ингвара и покраснел.

– Угу, – совершенно серьезно кивнул Харитонов. – А дружба с камнем за пазухой – это профанация. Поэтому сегодня я бы хотел расставить кое-какие точки над «i» и заложить фундамент для нормальных дружеских отношений. Вы не против?

– Смеетесь? – Папа Джордан сглотнул подступивший к горлу комок и отрицательно замотал головой.

– Тогда я бы хотел познакомить вас с человеком, который много лет контролировал бизнес вашей семьи и сделал все, чтобы вы не заходили за тот предел, за которым ваша деятельность могла бы вызвать недовольство силовых структур Конфедерации. Кстати, вы удивитесь, но я нисколько не кривлю душой – как правило, реакция силовых структур на деятельность той или иной семьи зависит от личного отношения агента к объектам наблюдения. Не смотрите на дверь – за ней пусто. А голоэкран я использую чуть позже. И только для того, чтобы показать вам кое-какие записи полетов небезызвестного вам подполковника Волкова. Нет, Джордан Бенджаминович, в вашей коллекции этого ролика точно нет!