Смута, затеянная заговорщиками, базировалась в первую очередь на личных амбициях верховного шамана. Он ни много ни мало уже давно мечтал занять трон и самому стать императором. Плюс ко всему в среде коллег Прахая издавна укоренилось мнение о строгом запрете на какие бы то ни было изменения магической сущности планеты. А уж тем более возбранялось думать о разрушении древней структуры многоуровневого портала. То есть наслоились друг на друга личные стремления к власти и косность многовековых стереотипов. Но именно из-за появления в этом мире Торговцев верховный шаман решил форсировать события и начать захват власти на полгода раньше, чем планировалось. Это помогло императору и его сторонникам, да плюс непомерная ненависть к иномирцам, заставившая заговорщиков ошибаться и преждевременно раскрываться в своих планах.

То есть появление Светозарова и его юного стажера стало своего рода катализатором в политической подковерной борьбе за власть.

Но не это было самым основным в причине награждения и такого невероятного чествования. Главной причиной стало возвращение в этот мир плоонов, тех самых кайрегов, которые так докучали людям в Лудеранском лесу империи Рилли. И самое первое появление желанных плоонов произошло перед лицом нескольких десятков наблюдателей.

Случилось это после того, как по просьбе Торговца император отправил в обозначенное место большую группу наблюдателей, ученых и преданных шаманов. Они развили активную деятельность там, где Светозаров предположил наличие некоего портала, того самого, в который его затянуло вместе с Хотрисом. В течение нескольких дней прибывшая экспедиция вырубила в обозначенной точке болота весь гигантский папоротник, подняла стволы рухнувших в топь альгендров и окружила гипотетический портал сплошной цепью огромных плотов. Там, на плотах, она и жила в домиках и под навесами, ведя круглосуточные наблюдения и исследования.

И первого, рухнувшего с высоты более чем десять метров плоона увидели не менее десяти альресков одновременно. Тем более что появлению существа предшествовало заметное громыхание как при грозе и некое краткое сияние в виде дуги на полнеба. После чего в топь и рухнула первая особь. Благодаря тотальной расчистке плоон ничего себе не повредил при падении, всплыл, некоторое время вертел своей гибкой шеей во все стороны и осматривался, а потом почувствовал самую ближайшую черную выдру на глубине и без всякого страха бросился в атаку.

Минут через десять появился второй плоон. Потом третий и четвертый. А затем ревущие от восторга и азарта плооны стали плюхаться в болотную жижу с минутным интервалом. С тех пор они так и падают, распространяя волнами во все стороны невиданную войну с непобедимыми доселе черными выдрами.

Случилось это вчерашним утром, весть долетела в столицу к вечеру. Потом очередные новости поступали каждый час. Причем заговорщики тоже обо всем узнали по своим каналам, и эта осведомленность сыграла определенную роль в их более раннем, не настолько спланированном выступлении.

Ну и естественно, что всю заслугу в возвращении плоонов приписали Торговцам, сделали их коронными принцами и одарили громадными территориями, которые в данный момент находились во власти… болотной жижи и черных выдр. А ведь они к событию даже пальца не приложили, только и прятались в башне Покаяния, читали книги да отсыпались. Но разве восторженному народу подобное расскажешь? А если и расскажешь, то поверят ли?

Уже усаживаясь за стол, на определенное ему почетное место, Светозаров мысленно воскликнул: «Благодарность императоров в последнее время становится слишком предсказуема: звучный титул и никем не оприходованные земли! Ха! Но ведь возвращение кайрегов — это всего лишь полдела. Что они станут делать с колониями эсторгов и уже существующими плотинами? И самое смешное: как я докажу свою причастность к заработавшему порталу? Сам ведь пока никуда дернуться не могу. Разве что этот грохот и свечение в момент появления плоонов вселяет определенный оптимизм. Очень похоже на некое проявление створа между мирами, очень. Как бы теперь быстрей закончить это празднество и унестись на змее к Обреченному лесу? Хм, сомневаюсь, что удастся это сделать легко и быстро!..»

Кругом звучали здравицы и реками лилось наилучшее местное вино.

Считается, что человек привыкает ко всему. А к хорошему привыкает еще быстрей. Вся сложность только и заключается в том, насколько этого «хорошего» много. И если слишком, то радость угасает очень быстро.

Так и с Александрой случилось. Первый день она проводила кайрегов по Тропе с трепетом в конечностях и с сердцем, переполненным счастьем. Тем более что удалось втолковать недавним врагам основной постулат возвращения на родину: выстраиваться из лесу на Тропу в колонну по одному, не спешить, не толкаться, не выбиваться из строя.

Так и шла ровная цепочка к Волчьему Шару и дальше во двор, к стоящему в центре круга проводнику: смиренно, терпеливо, не выказывая даже тени недовольства, а уж тем более свирепости. Вся сложность заключалась в том, что сами разумные существа не могли проваливаться в свой мир самостоятельно. Для этого изначально требовалось тридцатисекундное прикосновение проводника к голове, шее или предплечью кайреги. И ни секундой меньше! То есть очередной кандидат на возвращение вступал в круг, замирал возле женщины, она накладывала на него ладошку (хорошо хоть любую из двух!), и создание проваливалось вроде как под плиты двора. Именно вниз, с глаз долой, словно в подземелье.

Потом в круг вступал следующий, опять поднятая рука, и вот так целый день.

Вначале распирала гордость и уверенность в себе. На второй день навалилась тоска и грусть. На третий Александра с содроганием встретила солнечные лучи наступающего дня. Четвертый вообще представлялся сплошным кошмаром.

Счастье еще, что кайреги вполне с понятием отнеслись к ночному времени суток. Да и то, если бы не насильственное закрытие тяжеленных ворот, они бы всю ночь двигались размеренной цепочкой. А так они разбредались по лесу пастись, но еще на рассвете вновь выстраивались в колонну по одному и нетерпеливым порыкиванием давали знать, что готовы к возвращению на родину. Причем звук рычания нарастал до тех пор, пока дрогнувшие ворота не начинали расходиться в стороны. Тотчас все замолкали, до самого вечера не исторгая и звука из зубастых пастей.