— Поэтому наш дом теперь здесь.

— И смерть тоже.

Александра уже давно перестала шарить по себе в поисках карманов с пистолетами, только краем сознания предположив, что карманы кто-то ради шутки просто зашил. Настолько в ее сознание ударила неожиданная мысль: «Может, это и не сон! Может, меня просто перебросило в лес, как перебрасывает Диму в его переходах! А раз меня перебросило сюда, значит, я стала понимать язык этих хищни… Нет, они не хищники! Скорее, травоядные, но опять-таки разумные создания. Но тогда получается, что я и сама могу у них спрашивать? А что спросить? Кажется, они знают нечто о городище и какой-то Тропе. Или лучше сразу спросить о загадочном проводнике?..»

Вопросы в голове крутились десятками, но первым и в самом деле прозвучал самый важный:

— То есть по Тропе и в самом деле можно вернуться в… наш мир?

— Да.

— Но у тебя самой это не получится.

— А где отыскать так нужного проводника?

— Не знаем. Наверное, в конце Тропы. Но отыскать его так никто и не смог.

Щеки у Александры стали горячими от прикосновения раскаленного, колючего ветерка, но она не обращала на это внимания.

— Тропа ведет в строение хранителей? И там оканчивается?

— Да.

— Но если попробовать еще раз? И прорваться по Тропе?

— Бесполезно. Без проводника не получается. Много раз пробовали, умирая от рук хранителей.

— Но кто такой этот проводник? Как он выглядит? Как его отыскать?

Казалось, кайреги стали настолько грустными и печальными, что сейчас умрут от разрыва сердца и свалятся бездыханными в сочную траву. Но ответить и на эти вопросы попытались:

— Не знаем, как отыскать. Не знаем, как выглядит. Только известно, что проводник должен чувствовать все.

Шура ощущала, как в ее легкие закрадывается что-то жутко едкое и препротивное, нос стало щипать, а глаза немилосердно слезиться. Но она постаралась закаменеть всем телом, продолжая выпытывать:

— Что значит «все»?

— Не все, а ВСЕ! Понимаешь?.. ВСЕ, что вокруг нас. И особенно зов призыва и зов отторжения.

Дышать стало совсем невозможно, в нос словно что-то попало неприятное и шевелящееся, и Александра решила почесать переносицу рукой. Но вместо руки с диким ужасом обнаружила перед собой страшную, несуразную лапу с длиннющими до оторопи когтями. Простояв некоторое время в каком-то ступоре, она все-таки не сдержалась и изо всей силы чихнула.

Чихнула и… проснулась!

Затем открыла глаза, собираясь чихнуть еще раз.

И даже не успела удивиться кардинальному изменению окружающей обстановки, как над ней склонилось лицо Елены с расширенными от дикой радости и беспокойства глазами:

— Проснулась?! Какое счастье! Мы уже боялись, что ты умерла!

Тут же на ее глаза накатились слезы, совершенно неуместные в, казалось бы, прозаичном случае.

— Ну, проснулась, и что с того? Все просыпаются, — недоумевала Шура, сдерживая чих с помощью пальцев усиленным вращением носика в разные стороны, а второй рукой пытаясь погладить золовку по голове. — И зачем меня перенесли внутрь здания?

— Так ведь давно перенесли! Четверо суток назад! — выдала оглушающие сведения Елена. — И что только с тобой за эти дни не делали целители: по щекам били, какие-то вонючие средства нюхать давали, какими-то иголками по всему телу кололи. Я так испугалась, так испугалась! Что бы мне Димочка сказал, если бы мы тебя не уберегли!..

До графини Светозаровой наконец дошла вся серьезность положения, и она рывком уселась на кровати.

— Четверо суток?! — Но вроде как организм ни воды, ни пищи не требует. — Как же крепость? И где все?

— А все на стенах, утро, солнце встает, — перешла золовка на скороговорку. — И огромные стаи кайрегов на опушках появились. Курт уже к стрельбе готовится, хочет их еще возле опушки расстреливать. Тем более что несколько тысяч тел до сих пор возле дальнего периметра осталось, за четверо суток благости так и не успели все мясо в речку сбросить.

Уже поднимаясь на ноги и чувствуя, как подрагивают коленки, Александра попыталась возразить:

— Они не «мясо»! Кайреги разумные! — Но, поняв, что идти сразу не сможет (все-таки четырехдневное голодание стало сказываться!), а на ней нет ни сюртука, ни ускорителей, закричала: — Со всех ног беги наверх и кричи, что хочешь делай, но останови стрельбу! Беги! Леночка, ну быстрей же!

Женщина сорвалась с места, испуганной птахой унеслась к узкому выходу, и только после этого стало понятно, что на ней тоже нет ни сюртука, ни ускорителей. Успела Шура и по сторонам осмотреться. Здесь располагался крепостной госпиталь, сейчас совершенно пустой, но с приготовленными кроватями, стоящими рядами и аккуратно застеленными чистыми простынями. Видимо, все, даже малоходящие воины отправились на стены, готовясь к последнему в своей жизни сражению.

Опять устало усевшись на кровать, графиня узрела большой кувшин на столике рядом, схватила его обеими руками и стала пить, словно путник, вышедший из пустыни.