Андерль подал инженеру бумажку.

– Телеграмма! Пришла незадолго до вашего прибытия. Так как она из Америки от дяди, то я решил, что в ней, наверное, кое-что важное. Оттого я и захватил ее с собой.

– Томми Бигхед? – сказал Гардт, читая телеграмму. Он вспомнил сцену с бутылкой пива и улыбнулся. – Прочтите, пожалуйста; господин Кампгенкель. Нам предлагают миллион. Я полагаю, это дело рук добрейшего дядюшки Алекса.

Инженер похлопал Андерля по плечу:

– Не придется тебе, видно, взламывать кассы Госбанка... Обойдемся и без этого.

В ближайшие же дни на восточном берегу Боденского озера началась лихорадочная работа. Ганс Гардт принялся за постройку своего большого аппарата немедленно, не дожидаясь приезда американцев.

Он сразу же телеграфировал о своем согласии на предложение Томми Бигхеда. Это предложение, разрешившее денежный вопрос, имело то преимущество, что Гардт мог продолжать работы самостоятельно, не отдавая никому отчета.

У Кампгенкеля были кое-какие сомнения по поводу этого американского способа финансирования, но Гардт заметил ему, улыбаясь:

– Пусть этот репортер пишет все, что ему угодно. Что не подлежит опубликованию, того я ему все равно не скажу. Кроме того, я даже рад, что при мне будет человек, который избавит меня от возни с газетчиками.

Постройка началась. Прежде всего была приобретена для верфи свободная полоса земли у озера.

Холмы к востоку от озера представляли собой естественный грунт дороги для старта. В долинах между холмов были установлены мостовые быки, неровности были снесены, и через образовавшиеся таким образом искусственные и естественные опорные пункты были переброшены крепкие железные рельсы.

Мало-помалу вырос прямой рельсовый путь шириной в двенадцать метров и длиной почти в два километра, тянувшийся от будущей площадки для старта несколько сот метров горизонтально. Незаметно поднимаясь все выше и выше, он заканчивался на самом высоком пункте холмов, образуя место, удобное для броска.

Гардт проводил ежедневно целые часы на постройке: наблюдал за работой, производил испытания крепости фундамента, а в лаборатории проводил исследования качества строительных материалов. В то же время в различных мастерских верфи изготовлялись отдельные части аппарата. Работы были на полном ходу, когда приехал представитель печати, Томми Бигхед.

Гардт был до того занят своими работами, что даже забыл поехать на вокзал встречать своего дядю и иностранного гостя. Он был занят испытаниями действия температуры на металл бериллий, из которого изготовлялась носовая часть аппарата, когда перед лабораторией остановился автомобиль.

– Посмотри-ка, Андерль, кто там, – сказал он своему ассистенту, не отрываясь от работы.

– Впустить или вышвырнуть?

– Да узнай раньше, кто там.

Большими шагами пошел Андерль навстречу прибывшим. Его лицо расплылось в радостную улыбку, когда он увидел маленького худощавого человека, из карманов которого торчали курительные трубки: Андерль узнал доктора Александра Гардта.

– Здорово, доктор, – крикнул он. – Пожалуйста, входите...

– Ба, Андерль! Как дела? – приветствовал его доктор.

– Спасибо, великолепно! Стоп! – крикнул он вдруг, заметив, что и Бигхед собирается войти. – Этот парень должен остаться здесь. Чужому не место в лаборатории.

Томми Бигхед вынул свою неизменную бразильскую сигару изо рта, бросил на Андерля уничтожающий взгляд и сказал:

– Что за странный тип? В Америке держали бы взаперти шутов в таком костюме.

Эти слова задели чувствительное место Андерля.

– Что ты сказал? – рассвирепел он. – В таком костюме! Ты, верно, не видал никогда кожаного костюма? Ах ты, чертова кукла!..

Томми беспомощно посмотрел на своего спутника.

– На каком языке говорит этот человек? Я ничего не понимаю.

К счастью, вовремя появился Ганс Гардт, и Андерль лишился возможности преподать американцу урок крепкого баварского наречия.

Ему неприятно было видеть, как Ганс Гардт сердечно приветствует этого человека; в плохом настроении он быстро исчез за спиной своего шефа. Позже, когда Андерль был формально представлен американцу, а тот снисходительно похлопал баварца по плечу, словно это был забавный, хотя и злой, пудель, Андерль, пробормотав: «Проклятый черт!», повернулся и вышел, не произнося ни слова.

Томми был заинтересован в том, чтобы как можно скорее получить материал для газеты; поэтому он сразу перевел разговор на главную тему – на строящийся аппарат.

Лаборатория разочаровала репортера. На стенах висели карты и диаграммы, у окна стоял большой рабочий стол, заваленный чертежами; кроме многочисленных проводов, соединенных на одной мраморной доске, и длинного стола с массой проводов, трубок и реторт, ничто не указывало на то, что тут созидается чудо техники.

– Я много не смогу вам показать, – начал Гардт свои объяснения, – но на основании расчетов и планов вы сами вынесете ясное представление о проекте.