Гардт позвал Андерля, который, узнав, о чем идет речь, скорчил сердитую физиономию. Он, однако, ничего не возразил и, ворча, пошел за Гардтом.

Испытательный аппарат был выстроен на свободной ровной площадке. Он состоял из крепкого, длиной в восемнадцать метров, железного рычага, который вращался над землей, подобно стрелке циферблата. На обоих концах этой громадной часовой стрелки висели на крепких шарнирах небольшие гондолы. Как только вся система приводилась в движение, гондолы немедленно начинали двигаться по кругу, как в карусели. Чем быстрее вращалась карусель, тем сильнее было действие центробежной силы на сидящих в гондоле. Карусель приводилась в движение электромотором.

Гардт распорядился сделать несколько пробных оборотов, а затем предложил американцу занять место в одной из гондол.

– Этот аппарат беспристрастно решит спор между вами и Андерлем. Я буду увеличивать скорость, и кто дольше выдержит усиленную тяжесть, тот предпримет полет на Луну. Согласны?

– Есть! – сказал Томми и сел в гондолу. Предстоящая дуэль казалась ему шуткой.

Андерль, который удобно расположился в противоположной гондоле, крикнул:

– Ничего, господин мистер, если я явлюсь к тебе на похороны в кожаном костюме?..

Томми окинул Андерля презрительным взглядом.

– Как только давление покажется вам слишком сильным, мистер Бигхед, поверните этот рычаг, – показал Гардт, – мотор будет выключен.

– Не понадобится, – сказал репортер уверенно, – я не спасую перед этим парнем.

– Но я настоятельно советую вам не затягивать состязания, – предупредил его инженер. – Усиленная тяжесть замедляет сердцебиение. Самый лучший американский журналист не сможет писать статей, если будет мертв.

Томми сделал движение рукой, которое должно было означать: «Меня не запугаешь!»

– Глубоко дышите, ровно, спокойно, но как можно глубже.

– Начинайте! – скомандовал Томми.

Гардт пожал плечами, отошел, нажал рычаг и медленно пустил карусель в движение.

Андерль затянул веселую песенку, словно находился на народном празднике, и весело подмигнул своему шефу.

Томми, лежа на спине в своей гондоле, совершенно не двигался.

Аппарат вращался все быстрее и быстрее. Тахиметр показывал пять, восемь, десять оборотов в минуту.

От большой быстроты вращения гондолы привяли наклонное положение.

При шестнадцати оборотах в минуту давление было в два с половиной раза больше силы тяготения на Земле и равнялось давлению в ракете при нормальной работе дюз. Гондолы со свистом прорезывали воздух.

Даже Андерль замолк. На секунду Гардт удержал этот темп, чтобы испытуемые привыкли к давлению. Затем он опять осторожно нажал рычаг.

Он озабоченно покачал головой, когда и при двадцати оборотах оба кандидата не прибегли к помощи своих спасательных рычагов. Давление достигло уже границы того, что нормальные здоровые люди способны вынести. Гондолы мчались с быстротой курьерского поезда.

Гардт не решался увеличивать быстроту после того, как аппарат достиг двадцати двух оборотов в минуту. Он понял, что оба упрямца скорее согласятся погибнуть, чем уступить друг другу. Он выключил мотор. Быстрота вращения стала постепенно уменьшаться, и, наконец, гондолы остановились.

Никто не двигался. Андерль тяжело дышал, лежа в своей гондоле, но радостно и успокоительно улыбнулся инженеру. У Томми был очень скверный вид. Лицо позеленело, тело судорожно подергивалось. Но он тоже не очень сильно пострадал и через несколько минут настолько пришел в себя, что с помощью Гардта благополучно вылез из гондолы.

Шатаясь, как пьяный, Томми стоял на широко расставленных ногах и озирался блуждающим взором. У него был безумный вид, словно он еще не совсем пришел в себя и не понимал, что кругом него делается.

Андерль также шатался, но, взглянув на соперника, сразу пришел в себя.

– Ну что, кряхтишь, мой дружок из Америки? – спросил он шутливым, почти ласковым тоном.

Томми долго смотрел на своего противника. Понемногу лицо его оживилось, и к нему стала возвращаться способность речи.

– Ладно, – сказал он. – Я, значит, победил?

Андерль расхохотался.

– Если ты мог еще терпеть, то почему же ты выключил мотор?

– Стойте, – вмешался Ганс Гардт, – никто из вас не выключал. Испытание кончилось вничью. Вопрос лишь в том, кто лучше перенес давление.

Томми посмотрел на Андерля, у которого был такой свежий, здоровый вид, словно ничего не произошло.

– Протестую, – крикнул он так громко, насколько ему позволили силы. – Тут что-то неправильно.

– Ты что сказал? Мы что, жулики? Кто – Гардт или я?..