– Ну-ка, кто-нибудь, откройте!

Из-за его спины выдвинулся милиционер, на всякий случай сбросил с плеча автомат и свободной рукой резко дернул на себя дверь. Она открылась со звуком распечатываемого шампанского. Из глубины дома не доносилось ни звуков, ни запахов. Там тоже была темнота и морозный, царапающий горло воздух.

Гуров посветил фонариком. Перед ним была пустая замусоренная комната, из которой вел дверной проем в следующую. Там тоже было темно и голо, но в углу стояла грязная канистра, от которой сильно пахло керосином.

– Почему керосин? – спросил Гуров. – Значит, должна быть керосиновая лампа, как ты думаешь, Стас?

– Логично, – согласился Крячко. – Но в наших широтах логика не всегда выручает. Керосин может быть здесь просто так.

– Просто так? – переспросил Гуров. – Ничего нет, хоть шаром покати, а керосином запаслись?

– Керосин, соль, спички – наш традиционный набор, – сказал Крячко. – Просто остальное прикупить не успели. Увлеклись алмазами.

– И все-таки давайте поищем, для чего здесь мог понадобиться керосин, – предложил Гуров. – Может быть, есть еще помещение?

На пороге забухали шаги, мелькнул луч фонаря, и молодой голос позвал:

– Товарищ полковник! Я тут на кухню заглянул. Я щит в прихожей сдвинул, а за ним еще одна дверь. Там кое-чего из жратвы и это… пепельница с окурками. Там и лампа керосиновая есть.

– Что я говорил? – торжествующе заметил Гуров. – В таком случае, прошу на кухню, господа!

Перешли на кухню, и Гуров понял, что именно это помещение использовалось хозяевами как основное. Здесь тоже были заколочены окна, но некоторое подобие жилища все-таки вырисовывалось. Стояли стол, шкаф, четыре старых стула и ни к чему не подключенный холодильник послевоенного выпуска. На стене висела керосиновая лампа с закопченным стеклом.

– Уютно! – иронически заметил Крячко. – Даже питание налажено!

На столе, застеленном смятой газетой, действительно валялись какие-то окоченевшие объедки и тускло поблескивала порожняя водочная бутылка. Крячко шагнул ближе.

– Ну-ка, посвети! – скомандовал он милиционеру, а затем с энтузиазмом воскликнул: – Лева, смотри сюда! "Вечерка"-то почти свежая! От шестого января. То есть гуляли здесь, по крайней мере, не раньше шестого января. Но я думаю, вряд ли жратву заворачивали в свежую газету. Они здесь были совсем недавно, Лева! Наверняка после ограбления. И тропинка во дворе…

– Приехать в эту дыру, в этот ледник, чтобы выпить и закусить? – задумчиво произнес Гуров. – Странное желание! Но, может быть, кто-то смотрит на это дело иначе?

– Действительно, странновато, – со смешком сказал милиционер, обнаруживший дверь на кухню. – Летом еще понятно было бы. А так я бы, например, ни за какие коврижки не поехал. Разве что по делу. Тогда попутно и врезать можно было бы – для разогрева организма.

– По-моему, золотые слова! – сказал Гуров. – Именно "по делу"! Все-таки было у них тут дело, было. Значит, давайте искать, в чем тут это дело. Вы, ребята, пошарьтесь-ка хорошенько в комнатах – может, мы что-то там не углядели. А мы с полковником кухней займемся.

– Кухня – наше слабое место, – добавил Крячко.

Милиционеры вышли. Гуров медленно обвел лучом фонарика все углы в комнате.

– Тайник? – вслух предположил он. – Если придется переворошить всю эту хибару, то я нам не завидую!

– Лева! Посмотри-ка! – вдруг взволнованно сказал Крячко, присев у стола на корточки. – Сюда, сюда свети!

Гуров направил луч фонаря под ноги. Теперь он понял, о чем говорит Стас. Половицы под столом не были сплошными – там явно просматривалась не слишком ловко подогнанная крышка подпола. Крячко распрямился и с грохотом отодвинул стол в сторону.

– Черт, чем подцепить бы! – сказал он озабоченно, а потом, выскочив в коридор, заорал: – Ну-ка, кто-нибудь! Тащи сюда монтировку! Быстро!

Прибежал водитель с монтировкой. Крячко забыл, что собирался сегодня только руководить и сам принялся вскрывать лаз. Гуров стоял у него за спиной, светя фонариком. Крышка отскочила с глухим стуком. Крячко аккуратно отнес ее в сторону и деловито спросил:

– Кто полезет?

Гуров присел у края квадратного лаза и, опустив в дыру фонарь, заглянул вниз. Он увидел узкий, выложенный заиндевевшим кирпичом подвал, какие-то полки, коробки на них, а в самом низу – какую-то странную груду тряпья.

– Вроде тихо, – сказал он, сунул фонарь в карман и спрыгнул вниз.

Когда он опять зажег фонарь, то первое, что бросилось ему в глаза – зимний мужской сапог у самых его ног. И тут он вдруг понял, что именно принял за кучу тряпья.

– Вот так попали, на ровном месте да мордой об асфальт! – негромко проговорил он и посветил фонариком в безжизненное лицо лежащего в подвале человека.

Никаких сомнений у него больше не было. Сергей Дарькин никуда не уезжал. Уже не первый день его труп лежал в подвале загородного дома. "Сохранился он здесь не хуже, чем в морозильнике, – подумал Гуров. – Проблем с опознанием не будет. Причину смерти уточнят эксперты, но уж точно не от старости он умер… Ба, да тут еще один! Держу пари, что этот мордоворот – пресловутый Бобков. Что и говорить, сегодня просто день сюрпризов".