– А чего вам расстраиваться? – удивился Крячко. – Вот сдадите нам Дарькина, суд учтет вашу добровольную помощь следствию, получите условный срок и будете наслаждаться жизнью!

– Кстати, про Дарькина, – понизил голос Куглер. – Вы не боитесь, что если будете постоянно здесь рисоваться, то все испортите?

– Не понимаю, – простодушно сказал Крячко.

– Дарькин дьявольски осторожен, – объяснил Куглер. – По сто раз все проверяет. Если он вас здесь заметит, только вы его и видели!

– Как же он меня заметит, – снисходительно возразил Крячко. – Если он в Белоруссию укатил? Сами сказали, что он не раньше чем через неделю приедет. Я не дурак – это я пока не маскируюсь…

Куглер посмотрел на него с сожалением.

– Вы меня извините, – с досадой сказал он. – Это я думаю, что Дарькин приедет через неделю. А если он уже приехал? Об этом вы не подумали?

– Не подумал, – испуганно признался Крячко. – А это возможно?

– Все возможно, – рассеянно ответил Куглер. – Так что вы бы шли лучше… Ну, в смысле, к себе. Как только появятся новости, я вам незамедлительно сообщу.

– Точно сообщите? – недоверчиво спросил Крячко. – Вдруг у вас опять какие-нибудь соображения возникнут? Вдруг вы от нас что-то скрываете? Не может такого быть?

Куглер постарался изобразить на заспанном лице благородное негодование.

– Мне ваша подозрительность непонятна! – заявил он. – Я полностью осознал свои ошибки и совершенно искренне помогаю нашей милиции. Я полностью раскрыл свою душу. Что же мне еще скрывать?

Крячко в свою очередь тоже надел на лицо маску – смущение у него получалось довольно неплохо.

– Да нет, вы меня неправильно поняли, – поспешно сказал он. – Я насчет вас не сомневаюсь. Это у нас привычка такая – всегда все уточняем. Вдруг кто-то что-то не так понял…

– Я на интеллект никогда не жаловался, – скромно заметил Куглер. – И все понял.

– Ну и отлично! – похвалил его Крячко. – Так, значит, если что – сразу нам сообщайте. Телефончик-то не забыли?

– Память у меня тоже хорошая, – успокоил его Куглер.

– Да вы просто образцовый молодой человек! – заметил Крячко. – Вам только еще судимость погасить, и вас ждет блестящее будущее!

– К-какую судимость? – погасшим голосом спросил Куглер. – Вы же сказали…

– А что я сказал? Условная судимость – тоже не сахар, – серьезно заметил Крячко. – Малейшая оплошность, и вы опять в дерьме по уши. Поэтому будьте осторожны! Хорошенько подумайте, прежде чем выкинуть что-нибудь эдакое. Это мой вам совет.

– Обязательно приму к сведению, – вежливо сказал Куглер.

Выходя за порог, Крячко заметил в его глазах огромное облегчение. Куглер не нуждался ни в каких советах. Он вел какую-то свою игру, а искренность его была строго дозированной. Если он и думал о будущем, то в довольно рискованном аспекте. Об этом Крячко и сообщил Гурову, вернувшись в машину.

– Молодой человек упорствует в своих заблуждениях, – сказал он. – Ни словом не обмолвился о ночных прогулках. Говорит, что до утра терзался муками раскаяния. Однако не повесился, а решил водить нас за нос. Однако что у него на уме, по-прежнему тайна.

– Только что звонили ребята, которые наблюдают за Нодаром, – сказал Гуров. – Утром в районе Таганки неожиданно появился хозяин кафе Аракелян. Направился прямиком к Нодару в гости. Теперь они засели в той квартире и держат совет. Не сомневаюсь, что говорят они о том же, о чем вчера Куглер говорил с Аракеляном. Как раз о том, что у него на уме.

– Послушай, Лев Иванович, что ты там за комбинацию затеял? – недовольно спросил следователь Мордовцев, приподнимаясь из-за служебного стола и пожимая Гурову руку. – Дошли до меня слухи, что ты активного члена преступной группировки оставил на свободе, хотя по всем параметрам этому типу в тюрьме сидеть надо. Не боишься на себя такую ответственность брать?

– Ты же знаешь – я бесстрашный, – отшутился Гуров и присел в кресло напротив хозяина кабинета. – А если серьезно, то пока я другого выхода не вижу. У нас никого, кроме Куглера, не осталось. Сизов вон сидит, а что толку? Я надеюсь, что через Куглера мы на главаря выйдем.

– А ты веришь, что ему удалось из Москвы выбраться?

– Верю не верю – в любом случае он должен дать о себе знать, – пожал плечами Гуров. – Куглер, похоже, играл в банде роль более значительную, чем нам представлялось вначале. Недаром он сейчас так засуетился. После того как мы взяли его в оборот, Куглер первым делом, знаешь, что сделал? Помчался в "Арарат" к Аракеляну. Вот тебе, кстати, еще пища для размышления. Не знаю, имеют ли кавказцы отношение к ограблению, но с бывшими гонщиками их что-то связывает очень крепко. Помяни мое слово, если Дарькин объявится, то ждать его надо или у Куглера, или в "Арарате".