— Я знаю, каково тебе, — пробормотал он.

— Я в порядке, — сказал Рэрун.

— Я понимаю, что тебе, должно быть, стыдно за свой народ.

— Это для меня внове: я был горд, что принадлежу к роду инугакалакурит. Но… но мой народ — мой брат! — предали нас.

— Не ты один был этим раздосадован. Но рискну предположить, твои соплеменники считали, что у них не было выбора. Подумай о Ледяных Когтях. Хотя мы с тобой через столь многое прошли, но даже я не могу смотреть на этих тварей без содрогания. Твоему народу пришлось сражаться с баатецу, драконами, магией Ираклии и смириться с захватом заложников. Я не готов простить их измену, но могу их понять.

Рэрун вздохнул.

— Быть может, та, кого я действительно должен ненавидеть, — это Снежная Королева. За то, что сломила их дух. И я ненавижу. Но тот, кто мне отвратителен больше всех — это я сам. Я обещал, что вы все будете в безопасности, но взамен привёл вас прямо в ловушку.

— Никто не мог предвидеть того, что случилось.

— Но я должен был. Я должен был почувствовать, что ледник изменился со времён моей молодости. Наверняка нашлось бы что-нибудь, что могло об этом свидетельствовать, будь я внимательнее. Следопыт знает, что подобные изменения оставляют после себя следы.

— Вздор. Всё это как было заброшенной глыбой льда, когда ты ушёл, так и осталось. Пока мы бы не оказались перед группой гелугонов, игравших в «спрячь вишенку», что могло насторожить тебя?

Уголки губ Рэруна, едва видные за косматой бородой, раздвинулись в улыбке.

— Что ж… может, и ничего. Всё. Пора прекратить заниматься самобичеванием и сосредоточиться на предстоящей работе.

— Вот это именно тот Рэрун, в честь которого мы произносим тосты, поднимая пенящиеся кружки, — ухмыльнулся Тэган. — Конечно, хорошо бы точно узнать, что это будет за работа. Стоит ли работать с Ираклией?

— Может быть. Кажется, что она и вправду хочет перейти дорогу Саммастеру. Но никогда не верь ей. Знаешь ли ты, что она пыталась превратить Павла в одного из своих ледяных слуг, даже не собираясь использовать его после? Трансформация привела бы к разрыву связи с Повелителем Утра, и стоила бы ему всей магии. Королева хотела сотворить такое с ним или просто ради забавы, или во имя своей богини — какая-никакая, но победа над её извечным противником Латандером.

— Веришь ты мне или нет, но я понял, что ей не достаёт душевности. Но, если она разделяет наше нежелание увидеть рехнувшихся драконов и наводнивших мир драколичей…

Тэган вдруг понял, что Рэрун его не слушает. Вместо этого дварф сосредоточенно смотрел вдаль. Его ноздри расширялись, как у гончей, берущей след.

— В чём дело? — спросил Тэган.

— Воздух становится теплее, — ответил Рэрун, — и я чувствую запах живых растений.

— На этих продуваемых свирепыми ветрами вершинах Ледника? Тут явно замешана магия.

— Я тоже так думаю. И это значит, что нам нужно бы поскорее решить насчет Ираклии: кажется, мы нашли источник бешенства.

Снежная Королева, должно быть, подумала о том же: она приказала остальным двигаться живее к горному пику. Вскоре Тэган и сам заметил, что становится теплее, а потом даже расстегнул верхнюю одежду. На смену снегу, льду, замёрзшей земле пришли мхи, травы и кустарники. Жители севера с удивлением и недоверием уставились на невиданную доселе фауну. Ледяные великаны, имеющие природную связь с холодом, усмехались или плевались.

Походило на то, что Ираклию одолевали схожие чувства. Но даже если и так, то стремление к новому было скрыто под маской отвращения:

— Чего вы ждёте? — крикнула она. — Разведчики, вперёд!

Ледяные Когти тут же исчезли, переместившись в пространстве, а через секунду вернулись к своей госпоже и начали доклад на скрипучем инфернальном языке.

— Прошу прощения, — сказал Тэган.

Желая увидеть то, что обнаружили дьяволы, авариэль расправил крылья и поднялся в воздух. Компанию ему составил Дживекс, который из-за быстро машущих серебристых крылышек напоминал мотылька. Чтобы иметь лучший обзор, друзья поднялись повыше. И то, что ждало их впереди, заставило Тэгана затаить дыхание. Вершина горы была полой, подобно чаше, а посреди переливался разноцветными огня замок, или — если описать более точно — город с маленькими стенами.

До этого авариэль видел эльфийский город только однажды, во сне, вызванном Амрой в Сером Лесу, а вместе с ним и давно исчезнувших обитателей, которые воздвигли то восхитительное место из живых деревьев. Тут же строители цитадели работали с гранитом и мрамором, но в обманчиво непрочных шпилях и зубчатых стенах, простых и, одновременно сложных в своей структуре, ощущались те же стиль и красота. Строители разделяли любовь лесных эльфов как к широким ровным бульварам, так и к садам. Поскольку никто за ними давно не ухаживал, на место лужайкам и клумбам пришли кустарники и сорные травы, с годами бурно разросшиеся. Осень начинала срывать с них листву и устилать ей пустые улицы.

— Проклятье, — выдохнул Тэган в адрес своих собратьев-авариэлей. — Только посмотрите, какое великолепие способны создать эльфы. Но не мы.

Дживекс закружился вокруг него.

— Пойдём! — сказал волшебный дракончик. — Чего ты ждёшь? Давай найдём источник проклятия и покончим с ним.

Во время обыска цитадели, пробиваясь через сломанные двери, обшаривая пыльные, отзывающиеся эхом комнаты, взбираясь по винтовым лестницам в сторожевые башни и на ощупь пробираясь в тёмные подвалы, Дорн держался рядом с Карой. Как они уже усвоили, Саммастер оставил в важных для него местах много ловушек: казалось очевидным, что под конец лич припас что-то особенное.