— Это сделала ты, не так ли? — закричала Кирстен, прижимаясь спиной к Лоренсу. — Ведь это ты написала мне те записки?

Элен уставилась на нее в полном недоумении.

— Какие записки?

— За что? — кричала Кирстен. — Ради Бога, скажи, почему ты делаешь это?

— Что делаю?

— Статьи в газетах! — вопила Кирстен. — Все эти злобные жестокие вещи, которые обо мне писали! О Господи! Анна! Джейк! Что ты с ними сделала?

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — заорала Элен. — Что за чушь она несет? — крикнула она Лоренсу.

Лоренс крепко держал Кирстен, чувствуя, что она дрожит и близка к истерике.

— Шш-ш, шш-ш, — успокаивал он ее. — Возьми себя в руки. Скажи лучше нам…

— Как ты могла сделать такое, Элен? — продолжала Кирстен. — Что я тебе сделала? Я считала тебя своей подругой…

— Перестань, — говорил Лоренс. — Успокойся, дорогая…

— Я не понимаю, Лоренс. Ты ведь даже не знаешь, что она сделала. Ты пыталась запугать меня, да? Этими записками и этой пленкой! Ну что ж, ты добилась своего. Я была в ужасе. Ты довольна? Ты этого добивалась? Или это еще не все?

— Ты сошла с ума, — пробормотала Элен, не веря своим ушам. — Я, черт возьми, не писала тебе никаких записок!

— Она лжет, — всхлипнула Кирстен, пряча лицо на груди Лоренса. — Выгони ее, Лоренс. Заставь уйти. Умоляю, прогони ее.

— Не волнуйся, я ухожу, — ответила Элен. — Я не намерена оставаться здесь и выслушивать оскорбления от этой ненормальной.

— Оставь ключи! — потребовала Кирстен.

Элен обернулась, в ярости швырнула ключи и выскочила из дома.

Лоренс долго держал Кирстен в объятиях, гладил ее волосы и ждал, когда она успокоится.

— Ну, а теперь расскажи мне все, как было, — наконец попросил он. — Что же все-таки произошло?

— Не знаю, — ответила Кирстен. — Все это так… О Лоренс, мне следовало сказать тебе об этом, как только все началось, но… у тебя и без того было много проблем. Ведь правда никто не может доказать, что я убила Анну и Джейка? Не может, потому что я не делала этого…

— Лучше начни с самого начала, — у Лоренса екнуло сердце, когда он вспомнил слова Дэрмота о том, что, как утверждает Диллис Фишер, она может доказать причастность Кирстен к убийству.

Наконец Кирстен рассказала ему всю историю с начала до конца: о странных телефонных звонках, о записках, полученных после смерти Анны и Джейка, о том, как ей показалось, что кто-то находился в доме в ночь перед их отъездом в Новый Орлеан, и о том, как она пыталась убедить себя, что все это не имеет отношения к Элен. Теперь, оглядываясь назад, она сопоставила все эти факты и поняла, что они не случайны.

— С того момента, как она пригласила меня пойти с ней на вечеринку в твой дом, все указывало на нее, — сказала Кирстен. — Ее отношения с Кемпбелом, нарушенные обещания, истории в газетах, подробности, о которых знала только она… И сегодня, — Кирстен вздрогнула всем телом, — этот голос на пленке… Я забыла, что у нее есть ключ, но думаю, она уже находилась здесь, когда я вошла. Она поставила кассету и включила магнитофон, я ничего не видела в темноте… Потом она сделала вид, будто только что вошла в дом…

— Но, дорогая, на пленке записан мужской голос.

— Какая разница? Подумай, сколько у нее знакомых актеров. А сколько техников могли записать пленку для нее?

— И все же причина не ясна.

— О Лоренс, меня всю жизнь обижали и ненавидели.

— Постой, постой, — сказал он, прижимая Кирстен к себе и пытаясь отделаться от жуткой картины, когда Элен с ножом в руке стояла за спиной у Кирстен. — Не плачь. Я с тобой. А когда я рядом, с тобой ничего не случится. Помни, что я — тот парень, который любит тебя.

— Поклянись мне в этом, Лоренс. Поклянись, что будешь всегда любить меня.

— Клянусь, — сказал он и улыбнулся, заметив неуверенность в ее глазах. Если бы только он мог навсегда изгнать эту беззащитность из ее глаз, вселить в нее уверенность в себе и в нем. Она больше никогда ни на один миг не должна сомневаться в том, что на сей раз он не оставит ее. Или он сам не уверен в этом? О Господи, он не знал, что ему делать — ведь теперь они оказались в руках у Кемпбела, а после того, что произошло с Элен, трудно даже вообразить, какие сюрпризы ждут их в последующие дни. — Я попытаюсь наладить свет, — сказал он. — Свеча почти догорела.