— Вы русский или прекрасно знающий наш язык иностранец? Что-то не пойму, — обернулась к мужчине с переднего сиденья девушка.

— Иностранец, — улыбнулся ей Фримен.

— Ого, а говорит, как свой! Ну так играем?

Фримен промолчал, и попутчики раздали по карте на троих.

— А ставки, чур, мне! — протянула ладонь девушка.

— У меня нет ваших русских… — начал было Фримен.

— У нас тоже доллары имеются, — тут же отозвались попутчики, складывая в протянутую ладонь пятидолларовые купюры. — Правила простые…

Правила действительно были простыми, Фримену, любителю бриджа и покера, они показались даже примитивными. Недаром же он выиграл несколько партий подряд. Впрочем, спустя некоторое время ему показалось, что его попутчики прекрасно понимают взгляды друг друга и на поворотах даже умудряются заглянуть ему в карты. А спустя еще четверть часа Фримен, которому отчего-то явно не везло, выложил на ладонь девушки всю свою наличность — около пяти сотен.

— Не расстраивайтесь, — проворковала она после тринадцатого кона, — зато вам обязательно повезет в любви. У нас очень красивые женщины, — девушка сложила деньги во внутренний карман своей куртки. — И обязательно уедете из России с любовью.

— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся американец. — Но для начала хотел бы въехать в нее с деньгами.

Он вдруг, обхватив шею девушки правой рукой в замок, другой свободной рукой ударил попутчика ребром ладони по сонной артерии. А того, что сидел справа, двинул локтем в центр лица, протащив, таким образом, девушку за шею и слегка стукнув ее о стойку двери головой.

— Не останавливаться! — приказал Фримен шоферу, пытавшемуся съехать на обочину. — Только езжай медленнее. Деньги сюда! — Он протянул ладонь вцепившейся в его локоть девушке, и она тут же вложила туда дрожащей рукой свернутую кучку смятых банкнот.

Фримен отпустил ее шею и, приоткрыв с обеих сторон двери, выпихнул из машины на дорогу начинавших приходить в себя мужчин.

— Стоп!

Шофер испуганно нажал на тормоз еле тащившейся «Волги».

— Выходите, быстро!

Девушка не заставила себя просить дважды.

— Теперь вперед! Улица Петровка, отель «Мэрриот». И больше никаких попутчиков.

Фримен усмехнулся про себя. Русские, как водится, удивляли. Если не высочайшим профессионализмом, то полнейшим дилетантизмом, вот как сейчас. Кого обуть вздумали?! Профессионального, пусть и частного, американского детектива? О многолетнем армейском прошлом вообще скромно умолчим…

Полчаса спустя «Волга» остановилась возле центрального подъезда шестиэтажного, с витиеватыми башенками здания. Ларри Фримен открыл дверцу машины и тут же наткнулся на испытывающий взгляд швейцара в красном камзоле. Тот скользнул глазами по его крепкой уверенной фигуре, вежливо улыбнулся и даже шаркнул ногой. Затем обернулся к стеклянным дверям подъезда и демонстративно щелкнул пальцами. Двери, блеснув сиянием рекламных огней, тут же распахнулись, и к машине выбежал носильщик.

— Ваш багаж? — учтиво и по-английски спросил он.

Фримен кивнул на машину и вынул из кармана куртки обтрепанную пачку банкнот. Отсчитав десять пятерок, он сунул их в приоткрытое окно водителю и, развернувшись, молча проследовал мимо швейцара в гостиницу.

— Добро пожаловать в «Мэрриот Рояль», мистер Фримен! — Женщина-администратор за стойкой сияюще улыбнулась. — Заполните, пожалуйста, — она подвинула к нему учетную карточку, и ее тонкие пальцы, сплошь увитые дорогими перстнями, проворно забегали по клавиатуре компьютера. — Ваш люкс вас ждет.

В графе «цель приезда» Фримен написал «ознакомление с русским искусством» и отправился к лифту вслед за носильщиком, позвякивавшим ключами…

Уже в номере, развалившись на бархатистом диванчике с резными ножками, он вывалил из куртки рассыпанные доллары и, выудив пятерки, выложил их перед собой на ореховый столик, кивнув на них носильщику. Затем вынул из бара бутылку минеральной воды, налил в стоявший рядом стакан и залпом выпил. Когда дверь за носильщиком закрылась, он, оставив только мягкий свет ночника, потягиваясь, прошел в спальню. Высокая двуспальная кровать оказалась очень убаюкивающей. А за окном в лучах фонарей и неоновых рекламных вывесок тихо сыпал снег.

Осененный светлой мыслью, Денис ворвался в кабинет к Грязнову-старшему, едва дождавшись, пока у того закончится утреннее заседание. Выглядел начальник МУРа, надо было признать, так себе. Не спал, что ли, подумал Денис.

— Дядь Слав, мне вот что пришло в голову. Ведь у Мансурова в номере все было вверх дном, лампа разбита, мебель… Как это соседи не слышали такой шум — тебе не кажется подозрительным?

— Ладно, тугодум, — миролюбиво отреагировал Вячеслав Иванович, — я еще накануне на это внимание обратил, когда Пушкин мне все доложил. Оба соседних номера снимали те еще субчики. Судя по приметам и по кадрам камеры видеонаблюдения, установленной в холле, это были Ираклий Квачадзе по кличке Мохнатый и Сергей Лаптев, он же Таракан. Оба — видные боевики солнцевской группировки. И оба в розыске за разные пакости, в гостинице жили, разумеется, по фальшивым документам. Будем искать теперь с утроенной энергией, хотя… Кстати, Лаптев, помимо всего прочего, приятель владельца «Москвича», этого Усольцева. Усольцев ему что-то должен, не то деньги, не то что-то более серьезное, вот и расхлебывал эту кашу, а заодно, урод, и приятеля втянул.