Ричер поставил коробку с пиццей на пол лифта, вытащил из-за пояса пистолет и вместе с запасными патронами засунул его в спортивную сумку. Потом присел на корточки, взял пиццу, и в этот момент дверь лифта открылась на четвертом этаже. Как только Ричер оказался в зоне видимости глазка, дверь квартиры распахнулась. Джоди стояла в коридоре и поджидала его. На ней все еще было льняное платье. Оно слегка помялось на бедрах: очевидно, Джоди довольно долго в нем сидела. Ее длинные загорелые ноги были скрещены, одна стояла впереди другой.

– Я принес обед, – сказал Ричер.

Однако она посмотрела на спортивную сумку.

– Последний шанс, Ричер. Нам следует поговорить с кем-нибудь о том, что происходит.

– Нет, – ответил он, ставя сумку на пол.

Джоди обошла Ричера, чтобы закрыть дверь.

– Ладно, – сказала Джоди. – Если это как-то связано с правительством, возможно, ты прав. Наверное, нам лучше держаться подальше от полиции.

– Правильно.

– Значит, мы теперь с тобой повязаны.

– Давай поедим, – предложил Ричер.

Он направился на кухню с пиццей в руках. Джоди уже накрыла на стол: поставила на противоположных сторонах стола тарелки и стаканы с охлажденной водой, положила вилки, ножи, бумажные салфетки. Словно два человека, которые постоянно живут вместе, собрались поужинать. Ричер поставил коробку с пиццей на стойку и открыл ее.

– Ты выбираешь, – сказал он.

Джоди стояла рядом с ним. Он ощущал ее присутствие. Вдыхал ее запах. Она прикоснулась тыльной стороной ладони к его спине. Прикосновение обжигало. Она помедлила всего мгновение, а потом отодвинула Ричера в сторону и сказала:

– Давай ее разделим.

Она подхватила коробку и перенесла ее на стол, а потом стала выкладывать куски пиццы на тарелки. Коробка дрожала у нее в руках. Ричер уселся, взял стакан с водой и сделал несколько глотков, не сводя взгляда с Джоди. Она была стройной и полной энергии, и любые ее движения казались грациозными балетными па. Она отвернулась от Ричера, выбросила коробку от пиццы и вновь повернулась к нему. Платье поплыло вслед за ней. Джоди села. Он услышал шорох льна, ее колено задело его ногу под столом.

– Извини, – сказала Джоди.

Она вытерла пальцы о салфетку, закинула волосы на спину и наклонила голову, чтобы откусить первый кусочек. Джоди ела левой рукой, с аппетитом поглощая пиццу.

– Я осталась без ланча, – пожаловалась она. – Ты сказал мне, чтобы я не выходила из здания.

Высунув язык, она подобрала кусочек сыра и бессознательно улыбнулась, проглотив его. Ее губы блестели от масла. Она сделала большой глоток воды.

– С анчоусами, мой любимый сорт. Откуда ты узнал? Но зато потом очень хочется пить. Они такие соленые.

Платье было без рукавов, и Ричер видел ее руки от маленькой косточки на плече до запястья. Они были тонкими и загорелыми. Мускулы почти отсутствовали, выделялись лишь бугорки бицепсов. Она была так великолепна, что у него перехватывало дыхание. И все же Джоди оставалась для Ричера загадкой. Она была высокой и вместе с тем удивительно миниатюрной. Он не понимал, как в ней могли помещаться все жизненно важные органы. Худая, точно палка, но он ощущал идущую от нее энергию и силу. Загадка. Он вспомнил ощущение ее руки, когда она обнимала его за талию пятнадцать лет назад. Словно кто-то туго натянул толстую веревку на его поясе.

– Я не могу остаться здесь на ночь, – сказал он.

Джоди удивленно посмотрела на него.

– Но почему? Тебе ведь есть чем заняться, а я могу помочь. Как я уже сказала, мы теперь с тобой повязаны.

– Нет, я просто не могу остаться, – повторил он.

– Но почему? – снова спросила она.

Ричер глубоко вздохнул и задержал дыхание. Ее волосы сияли под светом лампы.

– Это неуместно, – сказал он.

– Почему?

Он смутился и пожал плечами.

– Неуместно, и все, Джоди. Потому что из-за Леона ты видишь во мне брата или дядю, но я ведь тебе не брат и не дядя, верно?

Она не сводила с него взгляда.

– Прости меня, – сказал он.

Ее глаза широко раскрылись.

– Ты о чем?

– Это неправильно, – мягко сказал он. – Ты не сестра мне и не племянница. Это лишь иллюзия, возникшая из-за того, что я был близок с твоим отцом. Ты для меня красивая женщина, и я не могу находиться с тобой наедине.

– Но почему? – уже в который раз спросила она, слегка задыхаясь.

– Господи, Джоди, и ты еще спрашиваешь? Потому что это неуместно, вот и все. Тебе не нужно знать подробности. Ты не сестра мне и не племянница, и я больше не могу притворяться. Это сводит меня с ума. Ну, то, что приходится прикидываться.