— Не ехидничай, — пробормотал Дунгаф, принимая вертикальное положение и, пошатываясь, направился к своему оружию.

— Хватит тебе уже, — обеспокоено сказал кузнец. — С непривычки-то. И так ты сегодня много сделал… Снимай доспехи, мы перемещаем лагерь. Сейчас собираться будем. Пошли.

— Подожди, — выдохнул гном, подбирая секиру и пытаясь замахнуться еще раз.

— Я все понял, — вздохнул иролец, устало потирая пальцем переносицу. — Филара, заходи слева.

— Угу.

Уже через минуту библиотекарь был сбит с ног, обезоружен и прижат к земле. Пока Гудрон, удерживая Дунгафа в таком состоянии, сдирал с него шлем, кольчугу и сложную систему щитков, девушка пошла за лошадью. К ее полнейшему удивлению, Ральдерик с Шуном мирно беседовали, что-то закрепляя на седле Мерзавца. Герань стоял уже полностью укомплектованный. Недоуменно похлопав ресницами, девушка взяла Неветерка под уздцы и повела ее к месту тренировки гнома, постоянно недоверчиво оглядываясь назад. Вдвоем с ирольцем они пристроили измученного Дунгафа на крупе лошади, собрали его «музейный экспонат» в мешок и вернулись к оставшейся части отряда.

Через пятнадцать минут езды путники увидели водоем. Это была небольшая речка, неторопливо текущая по своим речным делам. Берега ее заросли кустарником и ивами, так что к воде было достаточно непросто подойти. В одном месте, где на мокром грунте виднелись многочисленные отпечатки копыт, растительность была безжалостно выломана, образуя более или менее сносный выход к речной глади. Рука гендевца узнавалась с первого взгляда. Берег был достаточно болотистым. Почва под ногами, норовившими разъехаться на мокрой глине при первой же возможности, противно хлюпала и «чпокала». Однако в целом река производила более чем благоприятное впечатление. Хотя бы тем, что она вообще была.

По словам уже успевших здесь все разведать Ральдерика с Филарой, вода была чистой и не очень холодной, а на нижних ветвях ивы, склоненных над самой водой, можно было замечательно развесить одежду, не опасаясь, что та промокнет или испачкается в прибрежной грязи. Переутомившегося Дунгафа положили отдыхать в тенечке, а остальные занялись своими делами. Речку полностью отдали на откуп Шуну с Гудроном и Неветерку, активно ратовавшей за свое участие в водных процедурах. Девушка решила, что несколько бутербродов за завтрак не считаются, поэтому изъявила желание приготовить что-нибудь более существенное. Возражений не последовало.

В вещах Дунгафа нашли его самодельный «набор рыболова», оказавшийся бесполезным в прошлый раз. Ральдерика, как самого незанятого, послали рыбачить, предварительно попытавшись ему объяснить, какой конец удочки нужно макать в воду. С сосредоточенным видом он скрылся в зарослях, удаленных от места общего купания, полный решимости доказать всем, кто здесь самый умелый во всех отношениях мужчина. Это было встречено общим скепсисом, впрочем, оставшимся невысказанным. Когда примерно через полчаса иролец с бывшим котом таки вылезли из воды, сочтя, что вполне компенсировали сухость предыдущих дней, а Дунгаф очухался настолько, чтобы подняться на ноги и упасть в реку, поскользнувшись на глине (что, впрочем, пошло ему только на пользу), вспомнили о герцоге, никому не попадавшемуся на глаза с самого момента ухода на промысел.

Тот был найден неподалеку. Ральдерик сидел на толстом корне и нервно дергал палку, заменявшую собой удилище, волоча поплавок по воде. Рядом с ним лежала истерзанная корочка хлеба. Гендевец был зол и сердит. За все это время он не поймал ни одной самой завалящей рыбешки. Однако сдаться ему не позволяла честь дворянина и собственное достоинство, изрядно ущемленное рыбьим неповиновением, поэтому, очевидно, он решил взять добычу измором. Речные обитатели тоже были не лыком шиты и в свою очередь брали измором аристократа. Сказать по правде, у них это получалось куда лучше. К тому моменту, как он был обнаружен отправившимися на поиски Гудроном и Шуном, Ральдерик уже был раздражен дальше некуда и люто ненавидел всю рыбу мира. Бросив на подошедших короткий взгляд, юноша яростным движением оторвал от горбушки большой кусок и с силой швырнул его в сторону торчавшего из воды поплавка. Издав негромкое «бултых», хлеб скрылся под водой, пуская концентрические волны, чтобы через мгновение всплыть и начать покачиваться на поверхности.

— Ты б еще камнем кинул, — «посоветовал» кузнец, глядя на удочку с жалостью.

— Зачем? — буркнул герцог, резко дергая за удилище.

Леска с крючком выпрыгнули из воды, взмыли в воздух и запутались в ветках над головой у вельможи.

— Ну… В качестве устрашения, например, — продолжил иролец, отстраненно наблюдая, как его друг высвобождает средство рыбалки, ломая дерево. — Чтобы рыба сразу поняла, кто здесь хозяин, и не рыпалась. Ай! Осторожно с леской!

— Не учи ученого, — Ральдерику таки удалось снять снасти с ветвей.

На воду посыпались оборванные листья.

Заметив, что герцог взял камень и начал прикидывать, куда б его лучше закинуть, Гудрон спешно отослал его разводить костер, обещая, что сам попробует что-нибудь поймать. После непродолжительных душевных метаний между облегчением и желанием показать рыбе, где раки зимуют, гендевец все же протянул удилище кузнецу, а сам ушел. Проводив друга взглядом, кузнец повернулся к Шуну, чтобы к своему ужасу заметить, как тот уже замахивается, чтобы кинуть булыжник в сторону поплавка. Едва успел перехватить его руку.