— Филара, у тебя сухая одежда есть? — поинтересовался кузнец, заметив, что спутница собиралась лечь в том, в чем гуляла под дождем.

— Есть, — откликнулась та.

— Иди и переоденься. Не хватало еще, чтоб ты заболела.

— Да ладно, все скоро высохнет, — вяло сопротивлялась девушка, укладываясь спать.

— А я сказал, иди и переоденься! Желательно во что-нибудь более закрытое и свободное, чем то, что на тебе сейчас.

— Я не заболею, обещаю…

— Филара, давай не будем спорить, а? Ну, я тебя прошу!

— Хорошо, — девушка послушно вздохнула, взяла свою сумку и вышла из комнаты.

— Что ты с ней носишься? — сердито поинтересовался Ральдерик со своего чучела бегемота. — Мало своих проблем, что ли? Только не говори, что в нее влюбился!

— Я не влюбился, — спокойно ответил кузнец, подкладывая какой-то словарь под голову. — У меня невеста есть. Просто я считаю, что с людьми надо по-человечески обращаться.

— С людьми — да. Однако не забывай, что она себя нелюдем позиционирует, так что на нее это правило, считай, не распространяется. После всего того, что она сделала…

— Откуда столько злости, Ральдерик? — удивился Гудрон, — Я не помню за тобой такого прежде. Мне казалось, она тебе сначала понравилась…

— Очень верное слово «сначала». Ты же сам видел, она, пока молчит и не предпринимает никаких действий, кому угодно нравится. Однако с таким характером, как у нее…

— Я признаю, что она себя очень некрасиво повела и из-за нее мы чуть было не вляпались в очень неприятную ситуацию, только это ведь не повод вести себя по-свински.

— Еще какой повод! — дворянин отвернулся к стене. — Разговор окончен, каждый остается при своем мнении.

Дверь открылась и вошла переодетая Филара.

— Ты доволен? — спросила она, демонстрируя примерно такой же комплект одежды, что и прежде, только сухой и чуть менее обтягивающий. — Теперь я могу лечь спать?

— Спокойной ночи, — попрощался кузнец и заснул.

— Спокойной ночи, — отозвалась девушка в темноте, устраиваясь на софе.

Дунгаф спал за стенкой. Дождь хлестал всю ночь, монотонно барабаня по крышам и окнам. Где-то невдалеке пьяные любители деревянного зодчества пытались пускать салют и очень ругались, что у них ничего не получалось.

Утро наступило неожиданно быстро и началось с того, что гном бесцеремонно растолкал спавших юношей, чтобы сообщить им о начале нового дня. Филары поблизости не наблюдалось. Дунгаф объяснил, что она встала пораньше, чтобы приготовить завтрак.

— Кстати, — библиотекарь переводил внимательный взгляд черных глазок с одной невыспавшейся физиономии на другую. — Может быть, вы мне объясните, почему она всю ночь плакала?

— Что? — удивленно переспросил Гудрон. — Я ничего не слышал… Ты уверен, что тебе не приснилось?

— Мне не приснилось, — заверил его гном. — Я через стенку от нее лежал, слышимость очень хорошая была. К тому же вы дрыхли без задних ног, а мне не спалось. Итак, что скажете?

— Может быть, ей соринка в глаз попала, — пожал плечами Ральдерик. — Или по маме скучала.

— Ну-ну, — Дунгаф многозначительно покачал головой и ушел куда-то по делам.

— Как думаешь, она слышала наш разговор? — встревожился иролец.

— Мне все равно, я свою точку зрения не скрываю. Она сразу знала, что я против ее присутствия, так что меня это совсем не волнует.

— Ральдерик! Ну, я тебя прошу! Ну, хотя б попытайся быть менее враждебным!

— Ничего не могу обещать, — буркнул герцог, испытывая определенные угрызения совести, но твердо решивший никому их не показывать.

На этом разговор закончился. Обремененные примерно одними и теми же думами, товарищи разбрелись в разные стороны. Ральдерик ушел умываться и укладывать волосы, а Гудрон твердо решил найти Филару и с ней поговорить. Как и обещал Дунгаф, девушка обнаружилась на кухне, где что-то энергично жарила.

— Доброе утро! — бодро поздоровалась она с замявшимся в дверях сокомандником и улыбнулась.