– Чего тебе?
– Прошипела я, напрочь игнорируя идею с молчанием. Недовольство и так кипело во мне, грозя само найти выход наружу, если пар срочно не спустят. Пришлось выпускать.

– Мари, может, проведем ритуал, и в путь?
– Он пытался заглянуть мне в глаза, я же их упорно прятала в кружке. (Представила себе эту картинку, так сказать, в натуре, - и мысленно обхихикалась! Нет, вообще-то, я , конечно же, имела в виду, что смотрела в кружку с чаем, долго и упорно, пытаясь внушить ему отсутствующее чувство вины. Увы. Князя, сие чудесное чувство так и не посетило. Видать, я недостаточно старалась!)

– Мари? Что-то не так?
– Заботливо поинтересовался Стефан, я лишь фыркнула.

– Все отлично, кровопийца!

– Ну, зачем ты так?
– Он поморщился.

– Зачем - зачем, затем, что я жутко боюсь боли, а ты сейчас во мне дырки начнешь делать! Скажи не так?

– Мари, пойми, пожалуйста, - начал он, - им же плохо. Они же люди...

– А я, что, не человек? Мне что ли хорошо?
– Возмутилась я.

– Извини, но не я надевал на тебя кольцо!
– Рассвирепел он, видимо, вспоминая, свой любимый тип поведения: чуть что - орать. Я от возмущения аж задохнулась. Все цензурные слова разом выскочили у меня из головы. Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы единым духом, наконец-то, познакомить этого грубияна со всей ненормативной лексикой, коей я владею, но тут нас перебили.

– Князь, я принес кинжал.
– В комнату ворвался, красный с мороза, Карах. Мои глаза соскользнули с возмущенного Стефана, на его счастливого телохранителя и заметались, не в силах выбрать жертву. И того хотелось покусать, и этого забодать до полусмерти!
– Специально забрал!
– Гордо "добил" меня молодчик.

– Мужики!
– Рыкнула я с ненавистью, выхватывая кинжал. И ведь успел же когда-то, прихватил с собой! Зачем, спрашивается? Он что же, знал, что эта пятерка пойдет по нашим следам? Или сам и привел туда, где ей легче всего нас найти? Хотя...

О чем это я?

Они же волки! Им найти кого-то, да еще и того, к которому их тянет - раз плюнуть! Ну, если они умеют плеваться в этом облике. Злая и недовольная, я выскочила в конюшню. За ночь она прогрелась. Теперь в ней острее чувствовался животный запах. Фанар что-то бубнил (как всегда!), прибираясь в стойлах.

– Надо же, какой чистюля!
– Возмутилась я, прекрасно понимая, что сейчас мне уже все равно на кого кидаться с этим кинжалом. Покружила по конюшне. Лучше б не заходила! Так и не успокоившись, я ворвалась в избу. Парни с заговорщицким видом мыли какие-то расписные плошки. Карах подошел ко мне и, спокойненько так, без слов, забрал кинжальчик из враз ослабевших пальцев. Я обалдело следила, как он поднес его князю с самым невозмутимым выражением лица, а этот гад и предатель с такой же физиономией, принялся его натачивать!...

Я задохнулась. Нет слов, одни эмоции!

Я уже говорила, что у меня зла не хватает? Да? Так вот, теперь его - просто очень-очень много! Как раз хватит на то, чтобы захоронить пятерку неудачливых волков, которых угораздило залечь не в то время, не в том месте. Полыхая злобой, я выскочила на улицу, напрочь позабыв, что боюсь этих зверюг до поросячьего визга, с твердым намерением хотя бы отпинать их, перед тем, как спасти! Царь я, или не царь?

– Ну, не знаю...
– Протянул мозг.
– А ты сама-то, как считаешь?

– Ну...
– Засмущалась я, - не царь , конечно, но государыня...

– И что из этого следует?
– Поинтересовался мозг.

– Что я могу быть самодуром!
– Гордо заявила я.

– Самодуром?
– Удивился мозг, - это в смысле, самадурой?

Как-то в его интерпретации, мне та мысль уже не казалась столь гениальной. К тому же, в порыве гнева, я необдуманно выскочила на улицу, как и в конюшню - не одетой, в одной кофточке, мгновенно покрываясь мурашками, размером со слона!

При моем появлении волки встали. Ноги их при этом еле держали и заметно тряслись. Стояли они не уверенно, чуть покачиваясь, и морды были такие жалобные - ну, просто, еще чуть-чуть и покатятся слезы! Самый крупный, видать вожак, шагнул ко мне, задирая голову, и ткнулся лбом, подныривая под ладонь. Не осознавая, я погладила шкуру, чувствуя, как он дрожит всем телом. Сзади хлопнула дверь, и на плечи мне легла шуба, окутывая теплом. Руки Стефана легли сверху.

Я опустилась на колени, заглядывая в большие карие глаза, смотревшие тоскливо и безнадежно. Волк ни о чем не просил. Кажется, он уже не верил, что ЭТО можно исправить. И мне захотелось вернуть ему надежду, что ли...