Мурашки пошли от руки выше и ниже...

Во все стороны...

Господи, как хорошо...

– То я с удовольствием помогу тебе исцелиться...
– Выдохнул он. Его теплое дыхание скользнуло по моей коже, почти сводя с ума. Горячий язык осторожно лизнул чувствительное место на сгибе запястья. Скользнул вдоль линии жизни, вызвав у меня судорожный вздох удовольствия, приподнялся, чтобы двинуться дальше...

И князь со стоном рухнул обратно на постель!

– Прости... Кажется, сначала все же тебе придется подлечить меня...

Пришлось лечить...

+ + +

Утро началось относительно спокойно, если не считать громких криков Фанара о прибытии пятерки Тариса. Как будто мы без его криков были не в курсе! Лично мне, эта пятерка, еще ночью надоела! Я встала злая и полная противоречий. С утра, идея где-то себя резать, да даже просто дать кровь, лично мне уже не казалась столь прекрасной...

Выглянув в окно, я убедилась, что, утомленные ночными бесчинствами, изможденные волки лежали полукругом, мордами к двери, явно карауля нас. Что ты будешь делать? А так хотелось верить, что это - всего лишь дурной сон! Умылся - и забыл...

Увы!

Второй радостью парней был, почти восстановившийся князь. Я встала позже всех. Остальные, по-видимому, подскочили ни свет, ни заря. Но, у меня было оправдание. Даже целых два! Во-первых, я, в конце концов, государыня - когда хочу - тогда и встаю! А во-вторых, после такой ночки, что устроила мне эта пятерочка ( счастливое число, чтоб его... и их тоже...),просто грех не проспать завтрак!

Впрочем, никто по этому поводу, не сказал мне ни слова. Даже Фанар сегодня был, почти мил. Как на него замечательно действует действующий князь! Умываясь и приводя себя в порядок, я ворчала на всё и всех: и утро холодное, и волки гадкие, и завтрак не вкусный...

Стефан следил за мной глазами. Я ни к кому конкретно не обращалась, но само по себе то, что он с Карахом, вот уже тридцать минут о чем-то шептался, хотя в доме была только я (Фанар ушел к лошадям), меня жутко обижало... Или злило? Пожалуй, больше злило, чем обижало!

Все-таки, какие же мужики бесстыжие гады! Как, понимаешь, помирают - так к нам! Как помочь чем - так к нам! Как кровушки нацедить, али ритуальчик провести - опять же - к нам, бедным, беззащитным женщинам! А как секретничать - так делают вид, что меня здесь и нет вовсе, сидят, шепчутся, да глазками хитрющими стреляют...

Нет, пожалуй, все же, больше обижает....

– А не обидеться ли нам?– Поинтересовался пробудившийся мозг.

– И как мы это провернем?

– А очень просто!
– Он даже хихикнул, представляя себе всю проделку, – помнишь, как матушка твоя, дай ей Бог здоровья, твоего батюшку по молодости наказывала?

– Как?– Не поняла я.

– А молчала! Он вокруг нее и так, и этак... А она, как рыбка... Пусть помучаются, стервецы...

– С одной стороны, оно конечно, да. А с другой, - вот прирежут, на своем ...– Я запнулась в поисках подходящего ругательного, но цензурного слова. Не нашлось. Пришлось возмущенно пропикать, все, что на сердце, так сказать, наболело!
– ритуале, как жертвенного барашка, и молчание мое им только на руку!

– М-да... Об этом-то я как-то не подумал...– Расстроился мозг, серьезно задумываясь, что сразу же вылилось в сильную головную боль. Нет, ну, вот "что такое не везет, и как с этим бороться!", как говорят в народе. Что теперь делать-то? Лично я знаю лишь два средства от головы - "Солпадеин" и....

– Топор?– Оживился мозг.

– Нет! И "цитрамон"! И, как я понимаю, ничегошеньки тут нету. Ну, просто ни одной таблеточки!
– Посетовала я, чувствуя, как от жалости к себе, просто начну сейчас слезы лить прям в чашку с чаем.

– Лучше б о кофе пострадала. Вернее, об его отсутствии!
– Возмутился мозг.
– Эх, нет у тебя Ольгиного везения!

– Какой - такой еще Ольги?
– Не поняла я.

– Да этой... Панкеевской... Как у нее здорово получилось - раз, и в соседней кафешке, кофе подают! А у тебя мирок захудалый, даже вилок еще не изобрели! А ты солпадеину захотела! Ха-ха! Иди вон, к своей ожившей мечте, пусть полижет висок, прежде, чем прирезать!!
– И он злобно замолчал, давая мне время, чтобы я прониклась собственным несовершенством и невезучестью. Я и прониклась. Очень. Так сильно, что, когда Стефан соизволил встать и подойти ко мне, чуть его, беднягу, не покусала! Еле отбился, хлопая невинными глазками...