Снова и снова.

Я вздрагивала и тряслась от ужаса. Господи, за что? За что мне этот кошмар? В полной темноте, я кое-как, на ощупь, добралась до входной двери. В ужасе ощупала ее. Пусто. Она что же, совсем не запирается? Паника трясла меня, и слаженный вой за окном помогал ей, а не мне. Я чувствовала себя героиней фильма ужасов. Кошмарный, ужасный ужастик!

– Я их терпеть не могу! Не желаю участвовать в подобной гадости!
– Гордо заявил мозг, пытаясь удалиться, чтобы досмотреть очередной страшный сон.

– Ну, уж нет, мой хороший!
– Прошипела я сквозь зубы, - этот кошмар мы будем расхлебывать вместе!

Твари за окном выли и бесновались. Я пару раз вскрикнула от боли, занозив руки, и чувствуя, как от бессилия, глаза начинают непроизвольно наполняться слезами. Но, все же, мои усилия были не напрасны! В самом низу, на ладонь не достигая порога, я сумела-таки, обнаружить толстый, размером с мою руку (от ладони до локтя), железный крюк. Моя радость была поистине неимоверной.

На улице, по-видимому, решили, что и так были слишком добры ко мне и пугали меня в недостаточной мере. Дверь вздрогнула от мощного удара с той стороны.

– Мамочка родная, роди меня обратно!
– Завопил мозг, в панике стучась в черепную коробку и умоляя его выпустить, что бы он мог, хотя бы попытаться спастись!

Сжав зубы, постанывая от ужаса, и вскрикивая от каждого удара, я ощупывала стояк напротив крючка. Там, я очень на это надеялась, должна была быть петля! Мне бы только ее найти! А тогда уж можно будет и стол пододвигать. Сейчас я просто не могла заставить себя отойти от двери. Меня сверлила мысль, что она непременно распахнется, едва я перестану подпирать ее плечом. И я не могла позволить себе заняться побудкой спутников или баррикадированием дверей и окон, пока она не закрыта на крюк.

Петелька нашлась, подарив мне еще одну, весьма болезненную занозу. Но у меня, как назло, так дрожали руки, что я все никак не могла попасть в нее в темноте крюком. Я все пробовала и пробовала, лихорадочно толкая его, ударяя по пальцам, чувствуя, как железный наконечник врезается в плоть, царапает, продираясь, и вновь не попадает....

А с той стороны все бились и бились....

Их удары напоминали мне колокол, что бьет, оповещая людей о надвигающейся опасности. И я торопилась, всхлипывая, нет, уже захлебываясь рыданиями бессилия, не понимая, как же это так у меня все выходит в этом мире, что ни день - то неприятности?

– Подожди...
– Раздался позади меня шепот, - Я помогу...
– И меня отстранила теплая, уверенная рука. В темноте не разобрав, кто это, я закричала от ужаса, почему-то решив, что те, кто бесновался и выл с той стороны, каким-то образом проникли через дверь конюшни внутрь...

– Дверь!
– Всхлипнула я, почти не контролируя себя от страха.
– Вторая дверь, в конюшню...

– Да...
– Раздался тихий спокойный голос.
– Сейчас закроем эту и пойдем, проверим ту.

– Стефан?
– Не поверила я. Кольцо, засветившись чуть красноватым, легло отсветом на его лоб и скулы, сверкнуло в глазах, придавая ему пугающий, а благодаря клыкам и вовсе уже, демонический вид.

– Извини.
– Он поймал меня, не дав упасть, одной рукой, а второй легко вогнал крюк в петлю, закрывая дверь, чем сразу же почти меня успокоил.

– Стефан, миленький!
– Я вцепилась в него, словно он последний живой человек на планете, и я просто умру, если не коснусь его. Здесь было все - и страх, что он меня не найдет, испытанный мною в лесу; и ужас смерти, когда вампир рвал мне горло; и испуг, когда я увидела его, бледного и изможденного, на постели, почти умирающего...

И страх неведомого, того, что за дверью...

– О, Стефан...
– Всхлипнула я.

– Тш... Тише, солнышко.... Тише. Ребята спят. Разбудишь...

– Спят?
– Мой голос напоминал возмущенный писк. У нас ТУТ ТАКОЕ, а они - спят!
– Да как же можно под такое-то спать?
– Возмутилась я, наконец, подобрав слова. Князь тяжело поднялся, опираясь на мое плечо почти всем весом, чем сразу же напомнил и о своей травме, и о непробудном, до этого момента, сне.
– Ты как?

– Нормально.
– Он хихикнул, - если это так можно назвать. Пошли, что ль, вторую дверь закроем, а то ребята понадеялись на магию, а двери-то закрывать надобно!

Мы сделали несколько шагов до двери напротив, той, что вела на конюшни. За ней было пока что тихо. Стефан опирался на меня и тихонько постанывал, но шел. Я же, со страхом вслушиваясь в удары, сотрясавшие входную дверь, вспоминала его раны, и понимала, что мои кошмары одним движением железного запора не развеешь.