Кость!

Беловато - желтая!

Ни крови, ничего! Просто - КОСТЬ! И все. Мы с ней даже слегка прибалдели обе. Все-таки не каждый день видишь живые кости своих родственников! А тем более собственные! И тут ( вот! Сейчас будет самое интересное! Можно сказать то, ради чего все повествование и велось!) моя мамулечка - красотулечка, чисто из заботы о ближнем своем, то бишь - обо мне! Ливанула в эту рану перекись водорода...

Ну, типа, ящик грязный...

Типа надо продезинфицировать...

Представили ощущения?

А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!

Я так орала, аж самой завидно стало! Я так не кричала больше никогда! Аж слезы высохли! Осознали весь кайф испытанных мною ощущений? Кто-то конечно скажет, дескать перекисью в раны - это же не больно... Даже не знаю, что вам сказать. Быть может все дело было в ее процентном соотношении. А может быть в том, что кости как-то не так реагируют на перекись водорода, как все нормальные раны из мяса и крови...

– А может быть, просто у страха глаза велики!– Тонко намекнул мозг. Но, вспомнив ощущения, сам же и усовестился, почти извиняясь за грязную инсинуацию в хозяйский адрес...

Так что все остальное теперь меня почти не впечатляет. Подумаешь, удар об шкаф...

Ну, или там, вампир...

ЕРУНДА!

Вот, если бы моя мамочка была рядом! Да с перекисью водорода... Вот тогда - да! Тогда страшно! А так... У меня же есть способ исцеления. Опять же, кольцо потихоньку врачует. Медленно, но верно. А сейчас вот я позову Стефана, и он мне и вовсе на раз, два, три ранку залижет! Было бы о чем беспокоиться! Заодно и узнаю, заражаются ли туточки вампиризмом, сразу же после укуса, или ритуал какой потребен! Собравшись с мыслями (и с силами!), я прохрипела в пустоту комнаты:

– Стефан...
– Никакой реакции! Пришлось повторить попытку.

– Стефан!
– В ответ мне - тишина. На кухне чуть слышно завозились. Потом тяжело и громко вздохнули. И снова затихли. Вот тебе и здрасте! А где ж реакция на меня, любимую? Я что же, так тихо хриплю? От возмущения я даже села. Правда, это было все - на что хватило пока моих более, чем скромных, сил. Но и это было уже кое-что! К тому же, процесс моего возмущения еще не был окончен. Наоборот, он только набирал свои обороты, стремительно разворачивая все новые и новые фланги, как полководец, готовясь к битве и выстраивая своих бойцов на поле боя.

Это что же, получается (ярилась я, потихоньку закипая, как чайник, который позабыли на плите), если бы я туточки помирала, меня бы даже никто и не услышал? А вдруг мне плохо? Я тут лежу, вся из себя - правительница, а мне даже захудалой девки в сиделки не пригласили - за ранами присматривать, водицы подавать!

Гады!

Изверги!

Всех сгною в Сибири!!

Стоп! Это уже из другой оперы!
– остановила я разгул гневного фантазирования. Впрочем, накал страстей не прошел даром. Моих силенок хватило на то, чтобы сползти с постели. Глотать и говорить было больно. Голова кружилась от слабости и ножки тряслись, но, в целом, если сравнивать с состоянием небытия, что грозило бы мне, закончить тот вамп свое дело, я ощущала себя на редкость живой!

– Уже в который раз, за последнюю неделю?– Поинтересовался мозг, возмущенно следя, как я спускаю ноги на пол и выпрямляюсь... Ну, вообще-то, выпрямляюсь, сказано слишком громко. Я была так "отклячена" во все стороны, что стояла только за счет опоры на кровать и некоторой пародии на равновесие - в том смысле, что углы спины уравновешивались углами рук по бокам, и углами ног спереди...

Вот таким, выбивающим слезу жалости, манером, я и отправилась в путь - в соседнюю комнату, чтобы разобраться с невнимательным и на редкость не верноподданным народом!

+ + +

Я стояла у его постели, и смотрела, как он мечется в бреду и испарине. Стефан лежал на своем лежаке. Бинты покрывали его тело, начинаясь подмышками и уходя дальше, вниз, под сбитое одеяло.

– Что случилось?
– Голос был еле слышен не только из-за раны. Просто он отказал мне, когда я увидела этот образец красоты столь основательно подпорченным. От жалости и страха за него горло перехватило. Как говорится в одном бессмертном произведении: "В зобу дыханье сперло!". Сзади меня под локотки поддерживали два дюжих молодца, в одном из которых я опознала Фанара. Второй был мне не знаком по имени, но рожицу его я опознала.

– Так это...
– Голос юнца был на редкость неуверен.
– Второй день ужо...

– Ясненько. А что случилось?
– Я хотела перевести на него глаза, но не смогла оторвать взгляд от мокрого лица князя, искаженного болью.

– Как что?
– Удивился Фанар.
– Так похитили же ж вас, али не помните?

– Помню. Как меня похитили. А с ним что?

– Ну да, как же ж...
– Бедняга чуть не заикался, то ли от возмущения, толи от смущения.
– Так он ведь за вами бросился, миледи! Он же их один и порвал всех! Отомстил за вас...