– Да мне бы шампуры поймать,- кряхтела Каринка, пестуя в руках огромный термос Ба, а ногой пытаясь придержать связку острых шампуров.

Мне с невероятным трудом удалось подцепить кастрюлю локтем - руки были заняты магнитофоном Электроника 322, а ногами я придерживала пакет с фруктами.

«Ах Арлекино, Арлекино, нужно быть смешным для всех»,- надрывалась в магнитофоне Пугачёва.

– Васидис!- вёл уважительные переговоры с Васей дядя Миша, - давай, родненький, идём на подъем.

– Вннннн - внннннннннннннн,- преданно кряхтел железный монстр.

Дядя Миша, словно лётчик-испытатель, увлечённо шуровал огромным количеством непонятных рычагов, торчащих по правую сторону от его сиденья.

– Кха-кха, вннннн, кха-кха,- надрывался Васидис, и таки взбирался на очередной бугор тяп-ляп проложенной горной дороги.

Иногда, когда Вася находился в разобранном виде (в неглиже, хмыкала Ба), а дяде Мише срочно надо было куда-то ехать, он просил у папы его копейку.

Практика открыла за дядей Мишей удивительную способность – если он пытался съездить куда-то на папиной машине, то обязательно попадал в передрягу.

Когда дядя Миша взял папину копейку в первый раз, то на скорости сорок километров в час он въехал в стадо коров и выехал из него с обезумевшим от такого беспардонного обращения быком на переднем капоте. Бык отделался лёгким испугом, а капот погнулся так, что пришлось возвращаться, чтобы ремонтировать машину. При этом всю долгую дорогу до сервиса дядя Миша проделал со скоростью 10 км в час, потому что когда он пытался хотя бы на километр прибавить в скорости, капот распахивался на девяносто градусов и загораживал ему весь обзор.

Во второй раз, когда дядя Миша дорвался до папиной машины, он умудрился попасть в открытом поле под град величиной с хорошее куриное яйцо. Когда он въехал к нам во двор, папа чуть не скончался от зрелища, открывшегося перед его глазами – весь кузов копейки был погнут в элегантный крупный горошек.

В третий раз, когда мой оптимистичный папа не отказал своему другу в просьбе, дядя Миша умудрился провалиться в огроменную яму в таком безлюдном месте, что ему пришлось пройти пешком 15 км до ближайшего населённого пункта, чтобы позвонить отцу.

– Юра!- заикался он в трубку,- я провалился в такую яму, что мама не горюй! Кажется, передняя ось погнулась, я плохо видел, потому что грязищи кругом – тьма тьмущая. Может, это даже не лужа, а болото, я плохо присматривался. Нужен трактор, слышишь меня, трактор, иначе машину не отбуксовать!

Папа запил радостную весть ведром валерьянки и поехал искать в субботний вечер трезвого тракториста.

– Всё!- поклялся он торжественно на следующее утро, когда, заляпанные грязью по самые брови, они с дядей Мишей вернулись домой,- это была последняя капля. Ни-ког-да! Ни-ког-да я тебе больше не доверю машину. Клянусь памятью своего прадеда, понял?

– Я сам не возьму в толк, что за напасть такая,- виновато разводил руками дядя Миша,- Вася, что ли, ревнует?

А потом случилось вот что.

Грянул 44-й чемпионат СССР по футболу, встречались команды высшей лиги «Динамо» Тбилиси и «Арарат» Ереван. Матч должен был состояться в Тбилиси, и папа с дядей Мишей намылились поболеть за вечно уступающий соседям в счёте «Арарат». Если я что-то не путаю, вопрос был жизни или смерти – проигрыш нашей команды означал автоматический её вылет из Высшей Лиги.

Мама с Ба были категорически против этой поездки.

– Что вы переживаете,- кипятился папа,- машина совершенно новенькая, ехать всего пятьсот километров, и потом я же не один поеду, со мной будет Миша, он, если что, подстрахует меня.

– Зисале, так об чём и речь,- всплеснула руками Ба,- если бы ты ехал один, я и слова тебе поперёк не сказала бы. А тут с Мишей решил! Обязательно что-нибудь случится, вот увидишь.

– А что сразу Миша,- встрял дядя Миша,- мамэле, я даже к рулю не прикоснусь, водить будет только Юра! Клянусь!

Поздним вечером 24 июня раздался междугородний звонок. Мама кинулась к телефону.

– Алло,- крикнула она в трубку,- алло!

– Отвечайте Тбилиси,- раздался бесстрастный голос оператора телефонной станции.

– Алло, алло, Надя? – сквозь шорох и треск прорвался голос папы.

– Это я! Что случилось?- выкрикнула мама.

– Продули три ноль,- загробным голосом поделился папа.

– Уф,- вздохнула с облегчением мама,- а я-то подумала, случилось что.