— Бог? Тора? Аллах? Нет, не это. Иная направленность — значит то, что ее речь необязательно направлена на нужды общества или любые другие более важные вещи. Она слушает другой голос. Словно Жанна д'Арк. Своим вопросом ты подвел меня к выводу о том, что мы можем прийти к теократии.

— Тео-что?

— На путь Божий, — сказал Глен. Он не испытывал счастья по этому поводу. — Будучи маленьким, Стью, мечтал ли ты когда-нибудь, что вырастешь и станешь одним из семи епископов и/или епископесс при старой ставосьмилетней негритянке из Небраски?

Стью уставился на него. Наконец он произнес:

— Еще осталось вино?

— Все выпито.

— Вот черт.

— Да, — сказал Глен. В наступившей тишине они изучающе посмотрели друг другу в лицо, а затем внезапно расхохотались.

Это был, конечно, самый красивый дом, в котором когда-либо жила матушка Абигайль, и, сидя здесь на крыльце под навесом, она вдруг почувствовала себя во власти воспоминаний о коммивояжере, который заехал в Хемингфорд давно, в 1936 или 1937 году. Да уж, он был самым сладкоречивым парнем из всех, кого она встречала на своем веку; он мог бы уболтать самих птиц спуститься с деревьев. Она спросила у этого молодого человека по имени Дональд Кинг, по какому делу он пришел к Абби Фриментл, и тот ответил:

— Мое дело, мэм, — удовольствие. Ваше удовольствие. Вы любите читать? Слушать радио от случая к случаю? А может быть, положить своих старых больных собак на подушечку для ног и послушать мир, то, как он катится по великой долине Вселенной?

Она призналась, что месяц тому назад продала мотороллер, чтобы уплатить за девяносто стогов сена.

— Вот именно эти вещи я и продаю, — сказал ей этот сладкоречивый заезжий торговец. — Это можно назвать пылесосом «Электролюкс» со всевозможными насадками, но на самом деле это — ваш досуг. Включите его в розетку, и вы откроете для себя неведомые ранее горизонты расслабления. А выплаты будут почти такими же легкими, какой станет ваша домашняя работа.

Тогда был самый разгар Великой Депрессии, Абигайль не могла наскрести и двадцати центов, чтобы купить ленты для волос внучкам в дни рождения, так что о покупке «Электролюкса» не могло быть и речи. Но как же сладко он пел, этот Дональд Кинг из Перу, штат Индиана! Она никогда больше с ним не встречалась, но до сих пор помнит его имя. Держу пари, думала матушка, что он-таки разбил сердечко какой-нибудь белой леди. У Абигайль так и не появилось никакого пылесоса до окончания войны с нацистами, когда, казалось бы, внезапно любой мог позволить себе все что угодно, и даже у этой «белой швали» из бедных кварталов в уголке комода были припрятаны золотые часы.

А теперь в этом доме, который, как написал ей Ник, находится в лучшей части Боулдера под названием Мэплтон-Хилл (матушка Абигайль готова была поклясться, что немногие черные жили здесь до этой страшной беды), были все приспособления, о которых она когда-либо слышала, а о существовании некоторых даже не подозревала. Посудомоечная машина. Два пылесоса, причем один только для работы на втором этаже. Микроволновая печь. Стиральная машина и сушилка. На кухне было устройство, выглядевшее обычным металлическим ящичком, который приятель Ника Ральф Брентнер назвал ей «мусоросжималкой», — в него можно было загрузить сотни фунтов отходов и получить маленький брикет мусора размером с мяч для игры в регби. Нет конца чудесам. Но подумать только, некоторым из них действительно пришел конец.

Покачиваясь на крыльце в кресле-качалке, матушка Абигайль перевела взгляд на электрическую розетку в стене. Сколько же людей могли выйти сюда жарким летом и послушать радио или даже посмотреть бейсбол по маленькому телевизору! Не было ничего более привычного по всей стране, чем эти маленькие настенные розетки. Даже в Хемингфорде в сарае для скота у нее были такие. Им никогда не придавали значения… пока они не перестали работать. Тогда только люди поняли, какую долю личной жизни те составляли. Весь тот досуг, то удовольствие, о котором разглагольствовал перед ней давнишний Дон Кинг… исходили из этих электрических розеток в стене. А теперь, когда они потеряли свою мощь, на все эти устройства типа микроволновой печи и «мусоросжималки» оставалось только вешать пальто и шляпы.

Подумать только! Ее собственный маленький домик и то был лучше оборудован, чтобы справиться со смертью этих маленьких электрических розеток. Здесь кто-то вместо нее должен был обеспечить подачу воды из ручья и найти способ ее кипячения перед употреблением — так, на всякий случай. Дома же у нее был собственный ручной насос. Здесь Нику и Ральфу пришлось перетягивать это уродливое устройство под названием «Портосан»; они поместили его на заднем дворе. Дома же у нее была своя уборная во дворе. Она в мгновение ока променяла бы эту комбинированную стиральную машину-сушилку «Мэйтэг» на свое собственное корыто, и ей пришлось просить, чтобы Ник нашел ей новое, а Брэд Китчнер раздобыл для нее где-то стиральную доску и кусок доброго старого щелочного мыла. Они, вероятно, подумали, что она просто старая зануда, пожелавшая сама стирать свое белье — кстати, довольно часто, — но, будучи всегда опрятной, она ни разу за всю свою жизнь не отдавала белье в стирку и не собиралась начинать делать это сейчас. У нее, как это часто бывает у всех старых людей, время от времени случались мелкие неприятности, но до тех пор, пока она сама могла справляться со своей стиркой, эти маленькие неприятности были только ее проблемой, а не кого-то другого.

Люди, конечно же, вернут электроэнергию. Это было одно из того, что Бог показал ей в снах. Она немало ведала о том, что здесь произойдет — кое-что из снов, другое исходя из собственного здравого смысла. Сны и здравый смысл настолько переплелись, что их трудно было разделить.

Скоро эти люди перестанут бегать кругами, как куры с отрезанными головами, и начнут собираться вместе. Она не социолог, как Глен Бейтмен (который всегда косился на нее как принимающий ставки букмекер на фальшивую десятку), но она знала, что непременно, спустя какое-то время, люди собираются вместе. Как проклятием, так и благословением рода человеческого всегда была общительность. Да окажись человек шесть на церковной крыше, плывущей по Миссисипи во время наводнения, они и то затеяли бы игру в бинго, как только крыша осела бы где-нибудь на песчаной отмели.