Том, раскрыв глаза и схватившись рукой за щеку, смотрел на Ника.

— Ходи с ним, — сказал Ник. — Тащи его, если понадобится, но обязательно поднимай со спины.

— Он сам не свой, — пробормотал Том. — Он кричит… зовет людей, которых нет рядом.

— У него бред. Все равно заставляй его ходить. Любым способом. Заставляй его принимать пенициллин, по одной таблетке каждые четыре часа. Давай ему аспирин. Держи его в тепле. И молись. Это все, чем ты можешь помочь ему.

— Хорошо, Ник. Хорошо, я попытаюсь быть мужчиной. Я постараюсь запомнить. Но как я хочу, чтобы ты был здесь, да!

— Делай все возможное, Том. Вот и все.

Ник исчез. Том проснулся и обнаружил, что стоит в пустой аптеке перед прилавком, на котором выстроились в ряд четыре пузырька с таблетками. Том очень долго смотрел на них, а затем положил лекарства в карман.

Том вернулся в четыре часа утра, его куртка покрылась ледяной коркой. На востоке занималась заря. Кин лаял, заходясь от радости. Стью застонал и проснулся. Том присел перед ним на корточки.

— Стью?

— Том? Мне трудно говорить.

— Я принес лекарство, Стью. Ник показал мне. Ты будешь принимать его и выздоровеешь. Тебе нужно выпить таблетку прямо сейчас.

Из сумки Том достал четыре пузырька с таблетками и большую бутылку «Гаторада». Ник ошибался насчет соков. В супермаркете Грин-Ривер был большой запас консервированных соков.

Стью, близко поднеся к глазам лекарства, рассматривал их.

— Том, где ты взял это?

— В аптеке. Это Ник дал их мне.

— Нет, правда?

— Правда! Правда! Сначала ты должен принять пенициллин и выяснить, помогает ли он. В которой из них пенициллин?

— В этой… но, Том…

— Нет. Ты должен. Так сказал Ник. А еще тебе нужно ходить.

— Я не могу ходить. У меня сломана нога. И я болен. — Голос Стью становился капризным, раздраженным. Это был голос болезни.

— Ты обязан. Или я заставлю тебя, — сказал Том.

Стью терял связь с реальностью. Том засунул ему таблетку в рот, и Стью рефлекторно проглотил ее, запив соком, чтобы не закашляться. Но он все равно начал кашлять, и Том постучал его по спине, как захлебнувшееся дитя. Затем он поднял Стью и, поддерживая его, стал полуносить-полуводить по комнате. Кин встревоженно следовал за ними по пятам.

— Пожалуйста, Господи, — произнес Том, — пожалуйста, Господи, пожалуйста…

Стью выкрикнул:

— Я знаю, где достать ей стиральную доску! Глен! Я видел их в витрине!

— Господи, пожалуйста, — взмолился Том. Голова Стью опустилась ему на плечо. Она казалась раскаленной. Волоча сломанную ногу, Стью сделал шаг.

Никогда еще Боулдер не казался таким далеким, как в это хмурое утро.

Борьба Стюарта с пневмонией длилась две недели. Он выпил целые литры «Гаторада», «V-8», грейпфруктового сока и множество апельсиновых напитков. Вряд ли он осознавал, что именно пьет. Мочеиспускание у него было частое и продолжительное. Он ходил под себя, как ребенок, и, как у ребенка, стул у него был желтый, жидкий и абсолютно невинный. Том менял ему белье и тщательно обмывал. Том водил его по вестибюлю отеля. И Том сидел по ночам у его изголовья не потому, что Стью мешал ему спать, а потому, что дыхание больного было едва слышным.

Через два дня от пенициллина у Стью появилась красноватая сыпь, и Том перевел его на ампициллин. Здесь дело пошло лучше. Утром седьмого октября, когда Том проснулся, Стью спал глубоким сном, намного спокойнее, чем в предыдущие ночи. Он сильно пропотел, но лоб у него был прохладным. Температура спала. Следующие двое суток Стью почти непрерывно спал. Тому с трудом удавалось разбудить его, чтобы дать таблетку и немного сахара, раздобытого им в ресторане отеля.

Одиннадцатого октября случился рецидив, и Том боялся, что это конец. Но температура была не очень высокой, а дыхание — не таким хриплым и затрудненным, как пятого и шестого числа.

Тринадцатого октября Том, очнувшись от дремоты, увидел, что Стью сидит, оглядываясь вокруг.

— Том, — прошептал он. — Я жив.

— Да, — радостно сказал Том. — Да!

— Я хочу есть. Ты можешь сварить мне суп, Том? С лапшой?

К восемнадцатому октября силы стали возвращаться к Стью. Он уже мог минут пять ходить по вестибюлю на костылях, которые Том принес ему из аптеки. Появился характерный зуд в срастающихся суставах. Двадцатого октября он впервые вышел на улицу, надев теплое белье и завернувшись в бараний тулуп.

День был теплый и солнечный, но дул прохладный ветер. В Боулдере еще была осень, вторая ее половина, осины покрылись багрянцем, но здесь все уже дышало зимой. Стью видел полоски белой крупки в местах, куда не проникал солнечный свет.

— Не знаю, Том, — сказал он. — Думаю, мы сможем добраться до Гранд-Джанкшен, но дальше… просто не знаю. В горах, должно быть, много снега. Да и все равно, пока я не рискую двигаться дальше. Мне нужно немного окрепнуть.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы окрепнуть, Стью?