— Мы касались этого вопроса на закрытых заседаниях нашего Комитета, — продолжал Глен, тон его был спокоен и рассудителен, — и у нас возникла проблема, стоит или нет обсуждать этот вопрос на общем собрании. Дело в том, что никто в Зоне, казалось, не хотел говорить об этом, по крайней мере после всех тех кошмаров, преследовавших нас по дороге сюда. Возможно, была необходима передышка. Теперь я считаю, что настало время поднять этот вопрос. Вытащить его на свет. В арсенале полиции было такое приспособление, называемое роботом-художником. Оно использовалось для воссоздания внешности преступника по показаниям свидетелей. В нашем случае речь о лице не может идти, но мы сможем хоть как-то очертить образ Противника. Я со многими разговаривал на этот счет, так что позвольте мне представить вам своего робота-художника.

— Кажется, этого мужчину зовут Ренделл Флегг, хотя некоторые упоминают такие имена, как Ричард Фрай, Роберт Фримонт и Ричард Фриментл. Инициалы Р.Ф. могут иметь определенное значение, но никто из жителей Свободной Зоны не знает, какое именно. Его присутствие — по крайней мере, в снах — вызывало чувство беспокойства, страха, ужаса. И во всех случаях физическое ощущение его ассоциировалось с холодом.

Кивки согласия, снова взволнованный шепоток. Стью подумал, что собравшиеся напоминают мальчишек, только что открывших для себя секс, сравнивающих ощущения и удивляющихся их абсолютному сходству. Он прикрыл улыбку рукой, наказав себе поделиться позднее этой мыслью с Франни.

— Этот Флегг находится на Западе, — продолжал Глен. — Одинаково много людей «видели» его в Лас-Вегасе, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Портленде. Некоторые — и матушка Абигайль среди них — утверждают, что Флегг распинает на крестах тех, кто не с ним. Все они считают, что между ним и нами формируется конфронтация и что Флегг ни перед чем не остановится, чтобы уничтожить нас. А это означает очень многое. Вооруженная сила. Ядерное оружие. Возможно… грипп.

— Я бы хотел сразиться с этим грязным ублюдком! — выкрикнул Рич Моффет. — Я бы выдал ему дюжину таких вирусов!

Взрыв смеха снял напряжение. Глен улыбнулся. Он объяснил Ричу его задачу за полчаса до собрания, и Рич справился с ней великолепно. Плешивый был абсолютно прав, Стью убедился в этом: знание социологии отлично помогает при проведении многолюдных сборищ.

— Итак, я подчеркнул все, что знаю о нем, — продолжал Глен. — Последнее мое заявление, прежде чем открыть дискуссию по этому вопросу, следующее: я считаю, Стью прав, говоря, что мы должны поступить с Гарольдом и Надин цивилизованным образом, если мы поймаем их, но, как и он, я не верю в то, что они попадутся. Как и он, я считаю, что они сделали все это по приказу Флегга. — Его слова прогремели по залу. — И с этим человеком нам предстоит иметь дело. Джордж Ричардсон сказал вам, что мистицизм не входит в область его интересов. Как и в мою. Но я скажу следующее: я считаю, что умирающая старая женщина каким-то образом представляет силы добра, точно так же как Флегг — силы зла. Я думаю, что контролирующие ее силы использовали ее для того, чтобы собрать нас вместе. Не думаю, что эта сила намеревается покинуть нас в данный момент. Возможно, нам следует обсудить это и подчеркнуть важность некоторых сведений, уловить смысл снившихся нам кошмаров. Возможно, нам необходимо решить, что же нам с ним делать. Но он не сможет просто так прийти и захватить Боулдер будущей весной, если вы будете бдительны. А теперь передаю слово Стью.

Последние слова Глена потонули в буре аплодисментов, и Глен, весьма довольный, вернулся на место. Он перемешал их огромной кочергой… или его слова были для них волшебной музыкой? Не важно. Они более безумствовали, чем боялись, они были готовы к переменам (хотя их желание может и поубавиться к апрелю, охлажденное долгой зимой)… но больше всего они были готовы к разговору.

И люди говорили следующие три часа. После полуночи некоторые ушли, но таковых было немного. Как подозревал Ларри, это не предвещало ничего хорошего. Было много безумных предложений: бомбардировка и/или запуск собственной ракеты с ядерной боеголовкой, переговоры на высшем уровне, предложение направить отряд уничтожения. Практических идей было мало.

В последний час люди вставали один за другим и пересказывали собственные сны, казалось, к нескончаемому удивлению присутствующих. Стью это снова напомнило бесконечные мальчишечьи базары о сексе, на которых он присутствовал (в основном в роли слушателя), будучи подростком.

Глен был удивлен и растроган возрастающим желанием собравшихся говорить в атмосфере возбуждения и взволнованности, сменившей тупое безразличие, царившее в начале собрания. Огромный катарсис, требовавшийся давным-давно, наступил, и он тоже напоминал разговоры о сексе, но совсем по-другому. Они говорили как люди, думал он, долгое время хранившие в тайне свою вину, неадекватно оценивавшие собственное поведение и вдруг открывшие, что высказанные вслух эти вещи вполне обычны. Когда внутренний ужас, посеянный во сне, завершился жатвой в этом словесном марафоне, он стал более управляемым… возможно, даже побежденным.

Собрание закончилось в половине второго ночи, и Глен, уходя с него вместе со Стью, впервые после гибели Ника почувствовал себя хорошо. Он уходил с чувством, что они сделали первый важный шаг для самих себя в той битве, которая им еще только предстояла.

Он ощутил надежду.

Электричество включили в полдень пятого сентября, как и обещал Брэд.

Оглушительно взвыла сирена на здании окружного суда, заставив испуганных людей выскочить на улицы и вглядываться в безоблачное небо в ожидании появления самолетов темного человека. Некоторые попрятались в подвалах, где и оставались, пока Брэд не нашел выключатель и не отключил сирену. Тогда они, с пристыженными лицами, выбрались наружу.

На Уиллоу-стрит возник пожар, и дюжина добровольных пожарных быстро потушила его. Крышка люка взлетела в воздух на перекрестке Бродвея и Уолнат-стрит, пролетела почти полсотни метров и рухнула на крышу магазина игрушек, как заржавевшая погремушка великана из сказки.

В этот день, названный Днем Электричества, произошел один смертельный случай. По неизвестным причинам взорвался автомагазин на Перл-стрит. Рич Моффет сидел в это время на крыльце дома напротив с бутылкой «Джек Дэниел» в руках, когда отлетевшая железная боковина ударила его, моментально убив. Теперь он уже не будет бить витрины.