— Она жива.

Ральф со вздохом облегчения откинулся на спинку стула.

— Но она еще не примирилась с Господом, — добавил Том.

— Не примирилась с Господом? Почему, Томми?

— Она в пустыне. Господь повелел ей пребывать в пустыне, она не испытывает ужаса, охватывающего в полдень или обволакивающего в полночь… ее не может укусить ни змея, ни пчела… но она еще не примирилась с Господом. Это не рука Моисея, высекающая воду из камня. И не рука Абигайль отправила восвояси ласок с пустыми желудками. Ее можно только пожалеть. Она поймет, но поймет слишком поздно. Наступит смерть. Его смерть. Она умрет не по ту сторону реки. Она…

— Остановите его, — простонал Ральф. — Неужели вы не можете остановить его?

— Том, — позвал Стью.

— Да.

— Ты тот же самый Том, которого Ник встретил в Оклахоме? Ты тот же самый Том, которого мы знаем, когда ты не спишь?

— Да, но я больше, чем тот Том.

— Я не понимаю.

Он слегка пошевелился, спящее лицо его было спокойным.

— Я Том Господа.

Взволнованный до предела, Стью чуть не выронил записи Ника.

— Ты говоришь, что сделаешь то, чего мы хотим.

— Да.

— Но, видишь ли… как тебе кажется, ты вернешься?

— Видеть или говорить, все это зависит не от меня. Куда я должен отправиться?

— На запад, Том.

Том застонал. От этого стона волосы у Стью встали дыбом. На что мы посылаем его? Он, Стью, может быть, понимает это. Возможно, именно Стью и сам побывал там, но только происходило это в Вермонте, в лабиринтах коридоров, где отражалось преследующее его эхо. И настигающее его.

— На запад, — повторил Том. — Да, на запад.

— Мы посылаем тебя смотреть, Том. Смотреть и видеть. А потом вернуться.

— Вернуться и рассказать.

— Ты сможешь сделать это?

— Да. Если они не поймают и не убьют меня.

— Ты пойдешь один, Том. Все время на запад. Ты сможешь найти запад?

— Там, где садится солнце.

— Да. И если кто-нибудь спросит, что ты там делаешь, ты ответишь следующее: они выгнали тебя из Свободной Зоны…

— Выгнали меня. Выгнали Тома.

— … потому, что ты слабоумный.

— Они выгнали Тома, потому что Том слабоумный.

— … и потому что ты мог завести женщину, а у женщины могли появиться дети-идиоты.

— Дети-идиоты, такие как Том.

У Стью подвело желудок. Голова стала как чугунная. Ему казалось, будто он пылает в невыносимой горячке.

— А теперь повтори, что ты скажешь, если кто-нибудь спросит тебя, что ты делаешь на Западе.

— Они выгнали Тома потому, что он слабоумный. Да. Они боялись, что я могу иметь женщину так, как вы делаете это в постели. И она забеременеет еще одним идиотом.

— Правильно, Том. Это…

— Выгнали меня, — печально повторил Том. — Выгнали Тома из его красивого дома, вышвырнули его прочь.

Стью провел дрожащей рукой по глазам. Посмотрел на Ника. Тот, казалось, раздваивался у него на глазах, а затем вообще утратил очертания.

— Ник, не знаю, смогу ли я закончить, — беспомощно произнес он.

Ник взглянул на Ральфа. Ральф, бледнее бумаги, только покачал головой.

— Заканчивай, — неожиданно произнес Том. — Не оставляй меня здесь в темноте.

Сделав над собой усилие, Стью продолжил:

— Том, ты знаешь, как выглядит полная Луна?

— Да… большая и круглая.

— Не пол-луны или не почти полная луна.

— Да, — согласился Том.

— Когда ты увидишь такую большую круглую луну, то вернешься на восток. Обратно к нам. Обратно в свой Дом, Том.

— Да, когда я увижу ее, я вернусь назад, — подтвердил Том. — Я вернусь домой.

— И когда ты станешь возвращаться домой, то будешь идти ночью, а днем спать.

— Ночью идти, а днем спать.

— Правильно. И тебя никто не должен заметить, сделай для этого все возможное.

— Хорошо.

— Но, Том, кто-нибудь может и увидеть тебя.

— Да, кто-нибудь может.

— Если тебя увидит один человек, Том, убей его.

— Убить его, — с сомнением в голосе повторил Том.

— А если их будет больше, беги.

— Бежать, — с большей уверенностью произнес Том.

— Но постарайся пройти незамеченным. Ты можешь повторить все это?

— Да. Возвращаться, когда луна будет полной. Не пол-луны и даже не большая ее часть. Ночью идти, спать днем. Никто не должен увидеть меня. Если меня заметит один человек, то его нужно убить. Если их будет больше — бежать. Но попытаться пройти незамеченным.