— Заткнись! — прорычал он. — У убийцы нет права голоса.

У него были мокрые, холодные пальцы. С волос капала вода.

— Убийцы? — в смятении прошептала она.

Стянув с себя куртку, Микке ходил по комнате, зажигая фонари, похожие на большие свечи, которые ставят у могил.

— Прошу, отпусти меня.

— Не-а, — отрезал тот.

— Прошу тебя, Микке, я дам тебе что захочешь. У меня есть деньги, я могу заплатить. Я дам тебе сколько хочешь, только отпусти меня.

Он поднял фонарь, осветив ее. Стеарин капнул на подбородок. Жюстина закричала, дергаясь, охваченная паникой.

Микке снова ударил, в голову. И она умолкла.

Это был не сон, это была реальность. Злая, кошмарная реальность. Она очнулась. Он стоял у стола, держа ее за руку. Боль слепила глаза. Лежа при свете дрожащих свечей, она больше не мерзла, ее бросило в жар.

Микке пытался закатать рукав куртки дзюдоиста. Ткань была жесткая, многократно простроченная. Наконец он отстегнул ремень на левой руке, вытащил ее из рукава и снова пристегнул к столу. Жюстина больше не чувствовала свои конечности. Она снова мерзла до озноба, обливаясь при этом потом.

Она пыталась поймать его взгляд, но Микке был занят, он шуршал пакетом, вынимая что-то блестящее — иглу. Жюстина лязгнула зубами.

— Вы боитесь смерти, миссис Тукер? — спросил он, проведя рукой по ее щеке.

Она попыталась ответить, попробовала подняться, но не могла ничего произнести — язык не слушался.

Теперь Жюстина видела шприц. Она задышала так, что закружилась голова. Подняв шприц вверх, он что-то напевал. Схватил ее обнаженную руку.

— Вы готовы, миссис Тукер? Пора.

Приехать в гостиницу его попросила Ариадна. Нейтральная территория, как она сказала. Ханс-Петер не понимал, что она имеет в виду. Наверное, Ариадна не в себе после случившегося.

Она ждала в столовой. Криста была с ней — очень крупная девочка в светло-желтой куртке, которую она не стала снимать в помещении, даже не расстегнула молнию, застегнутую до самого подбородка. Ладонь Кристы была мясистой, вялой на ощупь.

— Привет, Криста. Я Ханс-Петер, если помнишь. Ты бывала здесь в детстве.

Криста не ответила.

Ариадна сварила кофе и нарезала сдобу, которую принесла с собой. Она неуверенно улыбнулась Ханс-Петеру. Следы побоев на лице были уже не так заметны.

— Спасибо, что приехал, — сказала она.

С верхнего этажа доносился гул работающего пылесоса. Там была вторая уборщица, которая работала одновременно со сменщиком Ханс-Петера. Он не был знаком с ней, почти никогда не видел.

Ханс-Петер не знал, что сказать.

— Значит, мы тут одни! — пробормотал он и покраснел до самой шеи.

Ариадна была одета в вязаный розовый пуловер с аппликациями в виде цветов, в ушах красовались широкие кольца. Это было так непохоже на нее, она никогда не носила украшений.

— Ты и Криста, — сказал он.

— Да.

— Как вы?

Она нервно улыбнулась:

— Странно, но я будто ничего не чувствую.

Ханс-Петер надкусил сдобу, пальцы стали липкими.

— Да, реакции могут быть запоздалыми, как я понимаю. Наверное, и ты, и Криста сейчас в стадии шока. Как ты думаешь?

— Может быть.

— Вы уже говорили о похоронах?

— Юнас Эдгрен нам поможет. Он коллега Томми. Но мы не будем делать больших похорон, только для семьи, это мы уже решили.

— Понятно.

— А лежать он будет в поминальной роще. Иногда мы с ним говорили о том, что это хорошая вещь. Безымянно, но все же интимно. Уверена, что Томми хотел бы именно этого.

Ханс-Петер налил еще кофе.

— Вы будете жить в Экерё после всего этого? Ты уже подумала?

— Мы переедем, — поспешно ответила Ариадна.

— Найти дешевую квартиру непросто.

— Продадим дом. За него много заплатят.

— А потом? Как ты будешь справляться потом? Содержать и себя, и Кристу.

Ариадна смахнула крошки в ладонь и стряхнула в чашку.

— Он был застрахован, — медленно произнесла она. — Я об этом не знала.

Дверной замок щелкнул, и в гостиницу вошла Бритта Свантессон. Она была на рынке, купила три карликовые розы в горшках, чтобы поставить на подоконник.

— Решила порадовать нас, — сказала она. — Гостиница ведь называется «Три розы»? Или я ошибаюсь?