Шрифт:
Повернув на Хемслёйдсвэген, он вдруг испугался, что они встретят Нетту. Если она заявится с работы раньше обычного, чтобы выгнать его из дому. Увидев похожую на мать женщину, Микке стиснул руль. Но это была не Нетта. Микке чувствовал на себе взгляд Жюстины и не открывал глаз от дороги. У киоска мотор заглох. Не очень весело, ничего не скажешь. Ощущение торжественности происходящего улетучилось. Но машина все-таки завелась, и они двинулись дальше, к Лильшёвэген. Припарковались у самого выезда. Солнце скрылось, дул ветер, лил дождь.
— Пожалуйста, выходите, — сказал он. — Приехали.
Глава 22
Как только они подошли к домику, Микке переменился: почти втолкнул Жюстину в дверь. Она решила, что это случайность, а после увидела ружье. Кровь отхлынула от лица.
— Что ты делаешь?
У него были острые зубы — не как у Натана, нет.
— Эксперимент.
Они смотрели друг на друга. Ее сердце бешено билось. Все утро она провела в полудреме. Теперь сознание прояснилось от страха.
— Что тебе нужно от меня?
Он повел ружьем.
— Увидишь.
Комната была тесной. В центре стоял большой, громоздкий сосновый стол. Он совершенно не вписывался в обстановку, из-за него комната казалась еще меньше.
Домик затерялся среди таких же построек с небольшими участками, Жюстина не раз проезжала мимо, видела их с шоссе Дроттнигхольмсвэген. Летние домики в окружении огородов.
Она заставляла себя говорить как можно спокойнее.
— Что я увижу?
— Минуту.
— Это связано с Натаном?
Он вскинул ружье на плечо и прицелился в нее.
— Прекрати! — Голос сорвался.
Он засмеялся и опустил ствол. Может, это просто шутка.
— Ты замерзла, — сказал он.
— Да, мне холодно.
— Одежда намокла. Можешь простудиться.
— Да.
— Сними ее!
— Микке, послушай, мне надо ехать. Мне надо домой.
Он покачал головой.
— Да, да, мне надо домой.
— Прекрати истерику!
В его глазах промелькнул Натан — она умолкла.
Надо подчиниться, это Жюстина понимала. Он опасен. Стоя к нему спиной, она медленно сняла сапоги, брюки, куртку и пуловер. Кожа на ногах пошла пупырышками. Сердце колотилось.
Жюстина выпрямилась, скрестив на груди руки. Она слышала движение позади себя, и вдруг почувствовала прикосновение холодного металла к лопатке. Дуло ружья. Жалкий вскрик, казалось, только раззадорил его. Надо заставить себя молчать.
— Подумай, что ты делаешь, — прошептала она.
— Я думаю.
— У тебя могут быть неприятности.
— Вот оно что.
— Это можно расценить как похищение человека.
— И?
— Ты все еще можешь отпустить меня. Я никому не расскажу, обещаю.
От удара комната поплыла перед глазами. Удар пришелся чуть выше виска.
За что?
На стуле ворохом лежала одежда. Костюм японского единоборца. В юности Натан занимался дзюдо. Однажды он надел костюм дзюдоиста и показал несколько приемов. Сказал, что почти ничего не помнит.
Теперь его сын указывал на ворох одежды для дзюдо:
— Видишь костюм?
Она потрогала ухо, крови не было. Он ударил голой рукой.
— Микке, прошу!
— Видишь костюм?
— Да.
— Это костюм для дзюдо, он принадлежал Натану.
— Ясно.
— Надевай!
— Что?
— Делай, что я говорю.
— Надеть костюм для дзюдо?
— Да!
Одежда была жесткой и холодной. Опираясь на стол, она надела штаны, затянула их на талии. Затем куртку, которая оказалась впору. Они с Натаном были одного роста. Пуговиц на куртке не было. Запахнув полы, Жюстина замерла в ожидании.
Микке сжимал ружье.
— Это твой дом? — спросила она.
— Да.
— Он здесь бывал?
— Кто?
— Натан.
— Нет, конечно. — Микке засмеялся. — И не придет сюда никогда.
Жюстина молчала.
— Ты бросила его! — взорвался он.
— Что ты говоришь?..
— Ты слышишь, что я говорю.
— Я его не бросала.
— Не ври!
— Но бо… больше ничего не оставалось.
Он поднял ружье и снова прицелился. В ее правую руку, которая судорожно придерживала край куртки. Прямо под ней билось сердце. Ахнув, она опустила руку. Куртка распахнулась. Он уткнул ствол в бюстгальтер. Она стояла босиком на холодном полу.