Телохранители не преувеличили. Это — можно назвать человеческими останками, но никак не человеком.

— О звёзды! — выговорил потрясённый Леон.

Приборы очистили тело неизвестного, продезинфицировали. Потом заработали диагност-датчики. Литта окаменела, читая данные.

— А я говорю — он жив! — вырвалось у неё сквозь стиснутые зубы.

— Всё нормально, Литта, — быстро сказал Леон. — Ведь это всего лишь "скорая помощь". На лайнере аппаратура повыше классом. А пока займусь внутренними и внешними повреждениями пациента.

В капсулу хлынул биораствор. Девушка молча следила, как белёсая муть заволакивает безжизненное тело.

Машина неслась к космопорту окраинными улицами. Литта сидела рядом с Дартом, вспоминая своё "обследование" там, у ларьков. Да, все признаки смерти налицо: отсутствие сердцебиения, низкая температура тела. Но у мёртвого тела не может быть такой яркой ауры, чьи структуры просто кипели энергией!.. "А у обычного человека?" — задумчиво возразил чей-то голос издалека.

Когда Литта пыталась проникнуть в слой невидимой оболочки, чтобы узнать, кто перед ней и что с ним, она словно уперлась лбом в каменную стену. Она пробовала и так, и этак — поле не пускало.

Сейчас, в машине, ей показалось, что на макушке неизвестного блокирующая оболочка слабее — и Литта осторожно погрузилась в неё…

… и шагнула в пустоту…

… и завизжала от ужаса. Дарт дёрнулся на сиденье. Телохранители выхватили оружие.

… она слепа — снова. И она снова долго-долго падает в пропасть. Но теперь стало ещё страшнее: она помнила, в какую пропасть падала. И чьи-то когти снова вцепились ей в плечи и замедлили падение, а потом чья-то рука обвила её пояс и медленно стала поднимать. И она вцепилась в эту руку…

… а другой рукой Дарт гладил её по голове и, заикаясь, что-то говорил…

Её трясло от заново переживаемых детских кошмаров, и теперь она даже боялась взглянуть на тело в капсуле. Но тем более хотелось узнать, кто этот незнакомец и почему у него такая странная оболочка… Она отодвинулась от Дарта, судорожно обнимавшего её.

— Кертис, передай на лайнер, пусть сообщат мужу: возможно, я задержусь на нашей базе суток на двое-трое. Не хотелось бы везти на Эрис бомбу с ненадёжным или плохо изученным детонатором.

–

На лайнере кое-как приведённое в порядок тело неизвестного подключили к основному компьютерному блоку в системе медтехники. Литта снова пробовала войти в информационное поле пациента, но защитный слой опять не поддался. У неё осталось впечатление скольжения по жёсткой, но полированной поверхности.

3.

Ему становилось всё тяжелее удерживать эту физическую оболочку в рабочем состоянии. Впервые за время своего существования Он запаниковал. Сил достаточно, чтобы возвратить занятое тело к исполнению нормальных функций, но Он боялся тратить последние запасы энергии и предпочитал дожидаться более благоприятного момента.

Забота о физической оболочке не давала оглядеться. Конечно, есть ещё одна возможность — оставить это тело и пуститься в свободный полёт. Однако Он помнил, что свобода чревата излишне быстрым и незаметным переходом в обыкновенный безмозглый энергетический сгусток. А Он так привык к людям, к упорядоченности и радостно принимаемой размеренности жизни, что заранее ужасался тем катаклизмам, которые мог бы сотворить в космосе, будучи свободным от сдерживающих начал.

Сколько Он помнил, их всегда было семеро. И Он находился в Седьмом. Последний Седьмой был женщиной. Когда пришло её Время, остальные шестеро отправились за новым Седьмым. Его нашли ещё младенцем и загодя готовили к миссии быть хранилищем — Пристанищем Безымянного.

И шестеро ушли. А Седьмая сидела на ступенях храма и умиротворённо беседовала с Безымянным о непостижимости бесконечных Вселенных и милосердии смерти. Ему было хорошо и спокойно в старом теле, расслабленном под лаской солнечных лучей…

Её взорвали с таким расчётом, чтобы Ему нечего было оживлять. Он потрясённо вглядывался в кровавые ошметья и чернеющие маслянисто-алые брызги, быстро впитывающиеся в сухой пористый камень храмовых плит, и чувствовал такое смятение, что Его можно было брать голыми руками.

А когда чёрные твари, с безумными оранжевыми глазами, стали жадно склёвывать человеческие останки со взломанных ступеней, появился Тот, Который Даёт Пристанище.

Безымянный и Седьмая видели, как он одиноко бродил между колоннами храма, но не приглядывались, полагая его одним из любопытных, привлечённых слухами о древних камнях. Бродяга видел, как убили мирную старуху, и ринулся на тварей отомстить. Он выхватил меч, и Безымянный с изумлением ощутил прекрасную силу, исходящую от воина. И с кончика меча Он скользнул к сердцу бродяги и понял, что мощь этого человека велика, но хаотична и беспорядочна.