В грохоте падающей горящей мебели он не расслышал, а в подвижных, злобных облаках дыма не увидел, как в разбитое окно (дым метнулся кверху, а огонь победно заревел) влетела ещё одна тварь. Лишь ощутил страшный удар в голову, услышал — уже не чувствуя, — треск рвущейся кожи на спине…

–

— Очнись. Ты уже отдохнул.

— Отстань. Мне больно. Я устал.

— Вставай. Они думают, ты совсем слаб. Самое время их обмануть.

— Иди ты!.. По твоей милости я даже не знаю своего имени. Зачем ты втравил меня в это?

— Не забывай, что я спас тебе жизнь.

— Ты тоже помни, что существуешь благодаря мне. Помолчи и дай разобраться, что происходит.

— Я хотел помочь тебе.

— Помоги. Сгинь на время.

— Чем я тебе мешаю? Ты даже не пускаешь меня в свои мысли.

— Не дай Бог… В первую же неделю я едва не спятил, чувствуя твоё копание в моих мозгах. Ощущение не из приятных.

— Странно… Разве плохо, когда тебя понимают изначально, от первой зародившейся, ещё хаотичной мысли?

— Конечно, странно. Копаешься ведь ты во мне, а не наоборот. Во всяком случае, я теперь понимаю, как чувствует себя человек, с которого содрали скальп. Хорошо ещё, что тебя в какой-то мере можно блокировать.

— Но мне хочется тебя понять, а ты всё время отделываешься недомолвками или незнанием.

— А я и в самом деле невежда во всём, что касается в данный момент меня самого. Забыл? Тебе надо было выбрать другое тело для своего эксперимента.

— Другого т а к о г о не было. И, смею напомнить, это не эксперимент, а жизненная необходимость.

— Вот как? Тогда не ворчи. Без тебя тошно.

— Я тебя столько раз спасал, без меня бы ты давно умер…

— Слушай, ты, зануда! Об этом я тоже тебя не просил! Возвращение к жизни похоже на прохождение всех кругов ада… Боль всех жизней концентрируется в несколько мгновений… Боль всех жизней… Чем тратить такую мощную энергию на мои воскрешения, лучше бы прикончил всех — твоих и моих — врагов.

— И это говорит высокоорганизованное существо!

— Пацифист несчастный… Что ж ты молчишь, когда дерусь я? Когда эти руки несут смерть высокоорганизованным существам и не очень? Почему тогда молчит твой пацифизм?

— Ну-у… ммм… Предположим… Что с тобой?!

— Мне плохо… Тошнит… В глазах темно…

— Только не теряй сознания! Умоляю, не теряй сознания!

1.

Литта подёргала своего спутника за рукав.

— Дарт, смотри!

Дарт и три телохранителя девушки всмотрелись в уголок непрерывно орущего пёстрого базара. Трудно что-либо заметить в суетливом мельтешении представителей различных рас, собравшихся на Гермесе для торга. Здание базара, казалось, скоро лопнет от неумолчного крика. Понадобился зоркий глаз Литты, чтобы успеть выхватить из постоянной смены картин весьма интригующую сценку.

Правда, спутники девушки разглядели лишь конец этой сценки: маленький охотник, подавленно опустивший плечи, тащил от киоска Малыша с Эхо-земли довольно неподъёмный свёрток, длиной метра в полтора. А гороподобный Малыш величественно высился над прилавком, словно тут же забыв о горемыке-охотнике. Внимательный наблюдатель бы заметил, что всякий раз, когда Малыш украдкой постреливал глазами в спину охотника, его лицо искажала судорога самого настоящего ужаса.

— Он отказался купить добычу! — азартно воскликнула Литта. — Интересно, что могло напугать эхо-землянина?

Не дожидаясь ответа, она целеустремлённо ввинтилась в толпу. Дарт пожал плечами, а телохранители, сохраняя профессиональную маску безразличия, вновь оказались по обе стороны хозяйки, а один — чуть впереди.

Круговерти базарной толпы поминутно меняли направления и состав, и Дарт не завидовал парням Литты, хотя невольно восхищался ими: телохранители не только ухитрялись оттеснять торговый люд от хозяйки, но и никому не давали прикоснуться к ней. Дарт поёжился. Ну и работка у парней! Попробуй, уследи, если вдруг кто-то захочет убить девушку. Ведь стоит только протянуть руку из толпы — и готово. Ищи тогда ветра в поле, то есть в этом муравейнике. Да и хозяйка им попалась… Литта любому телохранителю причинит больше беспокойства, чем самая капризная неприкосновенная особа. Властная, решительная, она шла по земле прочно, не оглядываясь. Господи, быстрей бы Крис прилетел. Все бы вздохнули с облегчением.

Увесистый толчок сбоку оборвал размышления Дарта. Он ещё оборачивался отчитать невежу, когда, по инерции делая шаг вперёд, наткнулся на спину телохранителя.

Сгорбленный охотник стоял в простенке между ларьками и горестно смотрел на свою грязную, в чёрных пятнах, комковатую кладь. Похоже, он раздумывал, что с нею делать. Печально обвисшие щёки, темноватые от мягкой бурой шёрстки, слегка подёргивались, когда он машинально внюхивался в богатый на терпкие запахи воздух. Если бы не это подёргивание, существо можно было бы принять за неподвижный замшелый пень.