Снова застучал пулемет, на башенке бронемашины заплясало злое пламя. Один из прыгунов, точно споткнувшись, полетел на землю. Грузная туша несколько раз перевернулась и замерла. Всадник, вылетевший из седла, так и остался лежать на земле без движений.

– Попали, твари! Эх, нам бы сейчас пару импульсаторов! – загомонили в траншее.

– Ага, «макаби» или «блэкхорст» было бы неплохо! – отчетливо проговорил кто-то из следивших за броневиком бойцов. Клим еле заметно улыбнулся – говоривший явно воевал на стороне грейтов, «макаби» и «блэкхорст» были самыми распространенными типами тяжелых пехотных импульсаторов в войсках Великой Коалиции. Теперь эти люди были искренне готовы биться со своими за право жить на Медее.

Между тем в долине разворачивалась настоящая трагедия, одна из тысяч тех военных трагедий, когда люди жертвовали собой ради победы. Пулемет бронетранспортера бил теперь беспрерывно. Стрелок умудрялся давать очередь за очередью из несущейся на полном ходу машины и раз за разом попадал. На мокрой траве лежали уже семь трупов прыгунов, а рядом – их мертвые всадники.

– Пора! – крикнул невидимый из траншеи Кислицын, и тот час же пронзительно засвистело пламя в запальных трубках. Клим знал – ракетчики сушили их на себе, прятали под одеждой, берегли как зеницу ока. И вот пришло время пустить запалы в дело.

С низким воем из капонира взмыла первая ракета, сразу же следом за ней поднялась вторая, потом еще и еще. Этот тип ракет, называемых среди бойцов «тромбонами», был разработан сравнительно недавно и свободники не успели использовать их при штурме Лимеса. «Тромбоны» отличались удлиненным корпусом, повышенной точностью стрельбы и завидным поражающим эффектом.

В горловине долины взметнулись взрывы, от грохота заложило уши. Едкий запах сгорающего ракетного топлива поплыл над увалами. Клим почувствовал во рту кислый привкус и сплюнул под ноги, в жидкую грязь.

Всего пятеро всадников уходили теперь от броневика. Они почти достигли возвышения, и им оставалось только взлететь по пологому склону и перевалить ложбинку между увалами, чтобы спастись.

Но грейты тоже не отставали. После первых разрывов их пулемет прекратил стрельбу, но бронетранспортер ни на йоту не сбросил скорость, продолжая мчаться прямо на «поимочный ров».

Кислицын выпустил еще несколько ракет, постепенно перенося огонь ближе и ближе к бронемашине. До замаскированного ветками и охапками срезанной травы рва оставалось не более двух десятков метров. Клим сжал кулаки – ну!

Неожиданно бронетранспортер на полном ходу резко свернул, едва не перевернувшись. Пулеметчик выпустил вслед уходящим за увалы всадникам последнюю очередь, и машина, не снижая скорости, понеслась вдоль линии обороны – прямо к оврагу.

– Подсказали им, что ли?! – с досадой вскрикнул кто-то. Клим выматерился и побежал, пригибаясь, по траншее, расталкивая бойцов. Еще две ракеты взлетели в воздух, ударив в землю прямо перед броневиком. Но грейты не обратили на это никакого внимания, продолжая мчаться навстречу неминуемой гибели.

– Да они же не знают про овраг! – азартно хлопая себя по бедрам, выпалил Лускус, едва Елисеев ворвался на командный пункт. – Смотри, смотри, сейчас сковырнутся!

И точно – бронированная машина, пестрая от камуфляжных пятен, на полном ходу проломилась через чахлый кустарник и с маху ухнула вниз. Взвыл и захлебнулся двигатель. Из оврага несколько мгновений слышался лязг металла, грохот и скрежет, а потом все затихло, и черный жирный дым поплыл в низкое небо…

Когда стемнело, Лускус с Елисеевым обошли позиции. Бойцы готовились к завтрашнему бою. В том, что он будет, никто не сомневался. Людьми овладела мрачная готовность к неизбежному. Никто не спал. Ополченцы вповалку лежали под растянутыми полотняными навесами, жались в ниши, вырытые в стенках траншей, и переговаривались вполголоса. Напрасно Лускус втолковывал им, что нужно отдохнуть и восстановить силы.

– Не спится, командир, – неизменно отвечали из темноты усталые голоса. – Вот завтра поломаем грейтам хребтину – тогда и выспимся.

За позициями ракетчиков, там, где были установлены стим-спиты, Клим услыхал дребезжание медянки. Инструмент этот, придуманный тут, на Медее, напоминал стэлменовское «звездное банджо» – выгнутый из меди барабан резонатора, короткий гриф и струны, сплетенные из жестких волос с гривы аллимота. Под немудреный мотив несколько человек пели: