– Спят они, – тяжело дыша, доложил боец, роняя дождевые капли на разосланную карту. – Один снаружи сторожит, остальные внутри. Рассвета ждут.

– Будем брать! – радостно потер ладони Лускус. План созрел мгновенно и, собственно, не сильно отличался от того, что накануне предложил Елисеев – заманить броневик в долинку между лесом и оврагом, перекрыть пути отступления стеной разрывов и заманить грейтов в ловушку. Ловушку эту должны были выкопать саперы Клима, и они работали всю ночь, отрыв длинную канаву двухметровой глубины. Теперь все гадали – клюнет противник на приманку, возьмется преследовать отряд всадников или уберется восвояси?

Два десятка прыгунов готовились уйти в степь. Всадники, угрюмые и сосредоточенные, проверяли сбрую и седла, успокаивали своих скакунов, почесывая их между длинных ушей. Прыгуны, словно догадываясь, что их ждет, доверчиво клали мохнатые морды на плечи людей, заглядывали в глаза и фыркали, разбрызгивая дождевые капли.

– Ну все, парни. С Богом! – Лускус дал отмашку, и отряд двинулся в серую мглу, перфорированную дождевыми росчерками. Клим, весь перемазанный желтой глиной, выскочил из хода сообщения, посмотрел вслед удаляющимся силуэтам всадников.

– Думаешь, получится?

– У нас нет другого выхода, – ответил Лускус. – Мы обязаны победить.

– Обязаны. Слово какое-то мерзкое. Похоже на «обвязаны». – Клим невесело усмехнулся. – Обвязаны, связаны, перевязаны, увязаны. Как груз. Как мешки на складе.

Одноглазый серьезно посмотрел на Елисеева:

– Ты эти шуточки брось. Не надо, понял?

– Да понял я, понял! – озлился Клим. – Надоело просто. Ковыряемся тут, как куры в навозе. Перегорают люди. Вначале порыв был, потом ждали, терпели. А терпелка, она не бесконечная.

– Ладно, все, все. – Лускус поднял руки. – Идите, готовьтесь. Парометчики пусть держат давление, топливо не экономить – завтра должен обоз подойти.

Клим кивнул и спрыгнул в траншею. Она шла через вершину самого западного из увалов, спускалась в низинку, поднималась по пологому склону и заканчивалась в широком и глубоком капонире, где техники уже заканчивали монтаж пусковых станков для ракет. Толя Кислицын, взобравшись на кучу свежевырытой земли, обозревал окрестности, вертя в руках угломер. Клим, передав приказ Лускуса относительно стим-спитов, тоже взобрался наверх.

Перед ним лежала травянистая плосковина, ограниченная с севера едва заметными возвышенностями, поросшими лесом, а с юго-запада глубоким оврагом. С востока равнину запирали увалы, на которых обустроили свои позиции ополченцы. На западе, там, куда ушел отряд всадников, имелось узкое горло, полоса ровной земли между лесом и оврагом, метров в семьдесят шириной. От капонира ракетчиков до нее было не меньше полутора километров.

Кислицын покосился на Клима, вытянул руку с угломером, большим пальцем передвинул бегунок, прокричал полученную цифру наводчикам.

– Ну, как думаешь, получится? – не выдержал Елисеев, не заметив, что повторяется.

Весело глянув на него, Кислицын сунул угломер под мышку.

– Не бздэ, Клим Олегович, все путем! Когда коробочка войдет в зону обстрела, первый и пятый станки закроют проход. Бить будем бегло, с постоянного угла. Ну не дураки же они – соваться под огонь? По-любому вперед двинутся. Я думаю, будут пытаться обойти увалы по краю, возле леса. Саперы твои не подкачают?

– Да саперы-то как раз все как положено сделали. – Клим откинул капюшон, смахнул воду со лба. – Черт, дождь… Разверзлись хляби небесные… Меня другое волнует – а ну как они попрут с другой стороны?

– Ну, а чего волноваться? – резонно спросил Кислицын. И сам же себе ответил: – Будем бить на поражение. Или размолотим в труху, или свалим в овраг.

– Вот тот и оно, что в овраг… – Елисеев не договорил, сбежал с земляной горки и поспешил на край увалов, туда, где его саперный батальон заканчивал маскировку отрытого накануне «поимочного рва».

Томительно тянулись минуты ожидания. Все так же моросил дождь, все то же низкое серое небо висело над головой. Клим расхаживал по краю траншеи, бросая тревожные взгляды на долину. Пахло травяной прелью, землей и дымом. Ополченцы, попрятавшись под навесы и в наскоро сооруженные блиндажи, вяло переговаривались, и над увалами висел еле слышный гул множества голосов.

Неожиданно вдали приглушенно ударил пулемет.

– Идут, идут! – закричали сразу несколько человек. Клим прищурился, впившись глазами в сизую дождевую дымку. Там уже мелькали вытянутые фигурки всадников. Их было мало, куда как меньше двадцати. Прыгуны шли наметом, на задних лапах, высоко держа ушастые головы. Вот они прошли горловину, вот вынеслись в долину и помчались вдоль леса – прямо на замаскированный ров. А следом за ними показался подпрыгивающий на ухабах покатый силуэт бронетранспортера. Клим спрыгнул в траншею и, вытягивая шею, старался не потерять грейтов из виду. Он все еще боялся поверить в удачу.