Шрифт:
По крайней мере, он должен был попытаться!
Из развилки уходила железная труба – к тополю на другом краю Косы. Толщиной со взрослую руку. К ней когда-то подвешивали качели. До земли было метра четыре. Тенька ступил на трубу и пошел по ней. Мало кто решился бы на такое, но для него – легонького, не боящегося высоты – это было ничуть не трудно. Он дошел до середины трубы, встал очень прямо. Со стороны казалось, что щуплый мальчишка затрепетал на ветру, как сиреневый флажок.
Щиты надвигались.
Тенька вскинул руки.
– Послушайте! – сказал он сквозь жестяные удары и шум в ушах. – Ну, вы же, наверно, все-таки люди! Послушайте! Зачем вы на других людей…
И в тот же миг он раз и навсегда понял: они не люди.
Щиты врезались в шеренгу студентов, замелькали дубинки, взлетели крики над сумятицей шлемов и волосатых студенческих голов. Тенька увидел, как на блестящий шлем опустилась трость Дед-Сергея, как два робота выкручивают руки рыжему Артуру. Потом Дед-Сергея сбили с ног, он исчез в гуще тел. Тенька услышал над собой вскрик Шурика и бросился в схватку.
…Нет, он даже не бросился, а сначала взмыл над головами и, раскинув руки, стал планировать вниз, целясь на край щита, которым был сбит Дед-Сергей. Планировал неторопливо и в тишине – так ему казалось. И наконец ухватился за край щита. Рванул. А подошвами ударил в круглый стеклянно-металлический шлем. Тут же крепкий удар выбросил его из свалки, чем-то острым ободрало ногу. Следом вылетел Шурик, он держался за окровавленный локоть. Шурик сразу вскочил, кинулся назад, туда, где оставался его дед. Тенька бросился за ним, запнулся, упал, на миг увидел над собой Кабула… Ударили выстрелы. Один, второй…
И замерло все. Даже дубинки застыли в воздухе…
Нет, стреляли не попзоповцы, не роботы. В стороне от схватки, вскочив на дощатый ящик, стоял со вскинутой рукой подпоручик внутренней службы Куликов. Над рукой подпоручика вился синий дымок. Тенька не сразу сообразил, что в кулаке Михаила Аркадьевича – пистолет. К участковому подскочил встрепанный командир-попзоповец. Его нарукавная нашивка была полуоторвана.
– Вы кто?! Почему стрельба?!
– Уведи своих костоломов, – ровным голосом велел Куликов. В тишине это было слышно отчетливо.
– Кто вы такой?!
– Я участковый уполномоченный этих кварталов. Здесь частная территория. Она куплена Обществом «Эксперимент» Института НФТ. Лишь их представители имеют право здесь распоряжаться. И рубить деревья…
– Какой к чертям НФТ?
– Вот такой. Вадим Вадимыч, покажите этому… вояке документы.
Неизвестно откуда возник низенький человек в белом костюме. Протянул листы.
– Вот свидетельства и договор. Уже целые сутки, как это владения института. А то, что совершили вы, называется рейдерство и бандитизм.
– Фильтруй базар-то, доцент, – неуверенно сказал попзоповский командир. – У нас был приказ.
– Точно так же говорили пленные эсэсовцы, когда отправлялись на виселицу, – разъяснил Михаил Аркадьевич. Спрятал в кобуру пистолет и шагнул с яшика. – За пострадавших ответите сполна.
– Это ты ответишь за стрельбу!
– Не тыкай, когда говоришь со старшим по званию!..
Роботы, пятясь, отходили к фургону. Куликов проводил их глазами. И пообещал:
– А за ребятишек с вас спросится вдвое…
– Их кто просил соваться?! – завопил «однозвездный» командир.
Но участковый уже не смотрел на него. Спросил у кого-то:
– «Скорая» пришла?
Оказалось, что пришла. Длинная машина с красными крестами стояла за фургоном «лесорубов». Два санитара понесли к ней на носилках Дед-Сергея. Шурик бросился следом. Тенька за ним. И увидел, что сбоку плывут еще одни носилки, и на них… Кабул! С запрокинутой головой, с белым лицом и закрытыми глазами. Носилки с Кабулом вдвинули в машину первыми. Потом – с дедом. Шурик рванулся за ними. Высокий черноусый дядька в белом халате ухватил его за плечо:
– А ты куда?
– Это мой дедушка!
– А! Ну, поехали…
Рванулся и Тенька:
– Я тоже с ними!
Усатый медик быстро пригляделся:
– Можешь и сам по себе. Вон как изукрасил конечность…
По Тенькиной левой ноге сбоку тянулась широкая кровавая полоса. С нее капало. Висели кусочки кожи. «А почему-то не больно…»
Мамино сердце
Пока ехали, девушка в халате наскоро забинтовала Теньке ногу. А Шурику – локоть. А Тенька все смотрел то на Дед-Сергея, то на Кабула. У обоих были закрыты глаза. Но дед недовольно сводил брови и шевелил губами, а Кабул выглядел неживым…