– Как рыцарь Ланселот, – добавил его дружок (видать, начитанный был малек).

– Кто они такие? – спросил Кабул просто так, чтобы не молчать. Они заговорили наперебой:

– Мы не знаем… Они не отсюда… Наши ребята не трогают тех, кто меньше… А ты тоже нездешний?

– Проездом, – усмехнулся Кабул. И добавил: – Вам лучше не ходить без старших… Купались небось? Наверно, и плавать не умеете?

– Мы умеем, только по-собачьи, – объяснил похожий на Андрюшку. А другой спохватился:

– Митя, пошли домой. Узнают, что были на пруду, опять попадет…

И они пошли – рядышком, дружные такие. Но тут же оглянулись. Похожий на Андрюшку Митя очень серьезно сказал:

– Спасибо…

– Ага! – поддержал Митю приятель.

Кабул улыбнулся, не поднимая головы:

– На здоровье…

И почувствовал, что гордится званием Ланселота, хотя жилки вдруг начали запоздало вздрагивать…

Он полежал еще, поднялся и шагнул к тому месту, куда бросил рюкзак.

Рюкзака не было.

Кабул понял сразу: рюкзак увели те трое. Конечно! Сообразили, что гораздо выгоднее не сводить счеты с психованным защитником сопливой малышни, а прихватить его имущество. Сделали это умело и незаметно.

Где теперь их искать? Ведь даже Митя и его дружок не знали, откуда эти парни…

В рюкзаке были деньги, был мобильник, была запасная одежда и плащ-палатка, была книга. А главное – там был Свир! Не стало Свира – не стало друга…

Мобильник был нужен, чтобы дозвониться до Спарина. Ну, ладно, Игоря Игнатьевича Кабул как-нибудь разыщет. Но это еще когда? А без денег – значит, без еды. И как быть, если придет холодная погода? Кабул остался в легких бриджах из плащовки, футболке и сандалиях-плетенках на босу ногу…

И все же самая большая потеря – Свир! От Кабула будто оторвали часть его души.

«Мама, а может быть, он все-таки вернется?» – взмолился Кабул. Ведь была в Свире волшебная сила – не простая же он игрушка!

«Может быть…» – отозвалась мама, но неуверенно.

Следующие два дня Кабул прожил у себя под лестницей. Там осталась у него коробка с вермишелевым супом, он сварил его и разделил на две порции. Потом сгрыз два последних кубика рафинада. Как он и боялся, пришел ветреный дождливый холод, соваться на улицу нечего было и думать. Да и что там делать?

Кабул, почти не двигаясь, лежал под войлоком и думал в темноте обо всем понемногу. Но мысли были рассеянные, иногда их накрывала дремота. Порой Кабулу казалось, что он слышит сухое щелканье – словно где-то неподалеку стукали по каменным и паркетным плиткам копытца игрушечной лошадки. В первый день вечером он даже заставил себя подняться и выйти к лестнице: вдруг благодаря какому-то чуду появился Свир?

Не было Свира. Откуда ему взяться?

Иногда в полусне казалось, что Свир, как и раньше, лежит у него под боком, Кабул приходил в себя от толчка счастья. Счастье оказывалось обманом, и подступали слезы…

Второй день Кабул провел почти не подымаясь, только раза два добрел до туалета. Очень хотелось есть, гудела голова. Иногда Кабул думал: что же делать? Может быть, пойти в прежний интернат? Но оттуда наверняка отправят все в тот же детприемник – хотя бы как беглеца из лагеря. Нет, лучше уж с моста головой!..

К маме Кабул не обращался: казалось, что он в чем-то виноват.

Иногда снова чудилось, что за приоткрытой дверью цокают копытца. Но теперь Кабул понимал, что это обман слуха. Да и не было сил подняться…

Однако следующим утром он все же встал. Потому что ощутил: снаружи, за стенами небоскреба, снова солнечно и тепло. Пошатываясь, выбрался наружу, спустился с крыльца. Появилась мысль: пойти в ближнюю булочную и стащить там с прилавка батон. И он пошел. Но вдруг показалось, что среди бетонных обломков мелькнуло красное пятно.

Не было смысла поддаваться невероятной надежде. Но и не было сил отказаться от нее. Кабул побежал, запнулся, упал на четвереньки, вскочил. Кружилась голова. В этом кружении проскочила догадка: «А может, он зачем-то нарочно уводит меня отсюда?» Кабул встряхнулся. Заставил себя взглянуть вокруг ясными глазами и рассердиться: «Ты чего так раскис? Ведь не конец же еще!..» Ему вдруг вспомнилось, будто в «каморке под лестницей» остался пакетик вермишелевого супа. Он даже вспомнил его – слегка помятый, с загнутым уголком, с картинкой, на которой жизнерадостный пестрый петух («Суп с куриным бульоном»). Невозможно было поверить, что этого пакета нет на самом деле!

Ничего уже не боясь, Кабул стал опять подниматься по ступеням. А недалеко от входа понял, что никакого пакета не найдет, потому что сварил этот суп еще три дня назад.

Остановился с тихим звоном в ушах.

И услыхал:

– Не ходи туда. Там риск…

Перед Кабулом стоял мальчишка ростом с Андрюшку Гаврина. В мятой сиреневой рубашонке с вышитым корабликом и в таких же шортиках. С длинными светлыми волосами, какие когда-то были у Владика Переметова…

– Какой риск?..

– Зуб может рухнуть в любую минуту…